Позывной у меня — Тигр. — зарисовки с фронта.

Почему Тигр? Ну, командир говорит, что я так же грациозно пробираюсь через бурелом, как стокилограммовый кот в посудной лавке, и рычу на завтрак, если тушенка без жира. Хотя, честно говоря, после того выхода я скорее был похож на старого облезлого кота, которого переехал самосвал.

Дело было под вечер. Мы шли «на прогулку» — ну, знаешь, те самые прогулки, где вместо палок для скандинавской ходьбы у тебя в руках ПКМ, а за спиной — вещмешок, в который, кажется, засунули запасную гусеницу от БМП.

Идем красиво. Птички поют, причём не те, что с крылышками, а те, что с винтами и камерами. Мы их не любим, они нас — тоже, взаимность у нас полная. И тут, значит, «прилет».

Знаешь, как это бывает? В кино показывают: замедленная съемка, главный герой падает в пыль, пафосно кричит «Не-е-ет!». В жизни всё проще. Бам! — и ты понимаешь, что твоя голова внезапно решила уволиться и уехать в долгосрочный отпуск в Шамбалу, не предупредив остальное туловище.

Вспышка была такая, будто у меня перед глазами сработала фотовспышка размером с солнце. И тишина. Но не та уютная тишина, когда жена заснула и можно в танки поиграть, а такая… густая, как кисель. И в этом киселе тоненько-тоненько поет комар. Только комар этот размером с Боинг, и звук у него такой: «И-и-и-и-и…».

Лежу я, значит, в обнимку с черноземом. Вкусно, кстати. На вкус как Родина — с легким оттенком пороха и старой обуви. Пытаюсь вспомнить, как меня зовут. На ум приходит только «Пушистик», но интуиция подсказывает, что для мужика в камуфляже и с бородой это как-то не солидно.

Тут подбегает мой кореш, Саня «Карапуз». Рот открывает, машет руками, как дирижер в филармонии, а звука нет. Я смотрю на него и думаю: «Саня, ты чего? У нас же не немое кино». Пытаюсь ему сказать: «Саня, всё нормально, я просто прилег посмотреть на облака». А из меня выходит только: «Бля-бу-бе…».

Очень содержательный диалог получился. Прямо философский симпозиум.

Карапуз меня за шиворот тянет, а я чувствую себя как желе. Ноги живут своей жизнью: правая хочет идти в сторону штаба, левая — в сторону ближайшего киоска с мороженым (которого тут нет уже лет десять). Глаза тоже разбежались: левый смотрит на Саню, а правый пытается рассмотреть, что там у противника на ужин.

Дотащили меня до эвака. Загрузили в «буханку». Едем. Трясет так, что остатки мозгов в черепушке перемешались, как коктейль в шейкере. Сидит фельдшер, смотрит на меня, фонариком в глаза тычет.
— Фамилия? — спрашивает.
А я смотрю на него и честно пытаюсь вспомнить. Понимаю, что на букву «Т».
— Танк? — выдаю я.
— Почти, — вздыхает док. — Тигр ты, полосатый. Сколько пальцев видишь?
Показывает три. Я смотрю, а у него на руке их штук семь, и все танцуют ламбаду.
— Семь, — говорю, — и они очень весело проводят время.

Док хмыкнул, записал что-то в блокнот. Наверное: «Пациент стабилен, бредит красиво».

В госпитале уже пришел в себя. Сижу на койке, голова — как чугунный казан, в котором варят гречку. Заходит медсестра, молоденькая такая, симпатичная.
— Как самочувствие, герой? — спрашивает.
А у меня после контузии челюсть живет в своем ритме. Пытаюсь улыбнуться, получается оскал маньяка-неудачника.
— С-с-с-спасибо, — заикаюсь я, — в-в-все з-з-замечательно. Т-т-только мир н-н-немного п-п-подпрыгивает.

Она смеется:
— Ничего, Тигр, отлежишься. Будешь как новенький, только чуть более задумчивый.

И вот сижу я теперь, пью чай. Руки до сих пор иногда делают «дзынь», если резко встать, и заикаюсь я теперь так, будто у меня в горле застрял пулемет. Зато есть плюс — когда жена по телефону начинает ворчать, я просто говорю: «Алло, дорогая, п-п-плохо слышно, контузия с-с-сработала!» — и кладу трубку.

Так что, мужики, контузия — это, конечно, не курорт, но зато теперь у меня есть официальное разрешение тупить и смотреть в одну точку по пятнадцать минут. Железный аргумент: «Я не торможу, я — на перезагрузке!».

Берегите себя. И помните: если мир вокруг вдруг начал танцевать танго — значит, пора либо менять позицию, либо идти за справкой к доку. Главное — хвост пистолетом, даже если этот хвост немного контужен.

ЗАПИСКИ БОЙЦА