«Расчеловечивание врага, или почему ВСУ убивают мирных и детей»

Этот метод воюющая страна применяет, чтобы лишить противника человеческого облика. Не соседи, не наши граждане, не такие же как мы, не заложники ситуации, а зараза, грязь, орда, биомасса, орки.

Человека убить трудно. Неминуемо смятение и внутренний конфликт, чувство вины и фрустрация. Тогда как угрозу и чудовищ убивать не просто легче, а делается это в рамке благородной миссии.

Именно поэтому ВСУ убивают мирных и детей — потому что дети это будущие воины, а женщины — это те, кто будущих воинов рожает.

Именно так с нами воюет Украина. И именно так должны воевать мы.

В 1945 году СССР уже совершил ошибку — пожалел тех, кто грезил уничтожением нашей страны. Эта слабость стоила нам реванша, который мы наблюдаем сегодня.

Сам по себе термин «расчеловечивание»/«дегуманизация» звучит страшно ровно до тех пор, пока в очередной лесополке не погибнет твой муж или брат. Пока в очередном колледже или автобусе не окажется твой ребёнок. Пока ты не узнаешь, что твой любимый умер от пыток.

Жалость к врагу = безжалостность к своим. Цена этой жалости — жизни наших воинов, наших мирных и наших детей. А мы точно готовы беречь «наших людей» такой ценой?

Механизм расчеловечивания врага работает комплексно:

— снижение морального запрета на насилие;

— аргументация массовых зачисток;

— убеждение общества потерпеть цензуру, блокировки, снижение уровня жизни;

— образ войны, как священной миссии.

Мирняк противника терпит и отсутствие света, и отсутствие воды, и прилёты. Почему? Потому что мы для них не люди. Мы зло. С которым, в их глазах, героически борется хунта.

Наше же общество бурлит из-за блокировок, утильсбора, ограничений, прилетов. Почему? Потому что сейчас выглядит так, что их предпочли нам: их берегут, их бомбят избирательно, их не лишают связи, к ним бережно и с пиететом. Про них говорят «наши люди». И в итоге рождается закономерный вопрос — а мы чьи?

Если начнём гасить в полную силу, наше общество стерпит вообще всё.

И вопрос в воздухе: а если «там наши люди», почему же они не партизанят? Почему позволяют ежегодные марши в память Бандеры? По каким критериям их идентифицировали, как наших?

В парадигме расчеловечивания врага давно работает ЦРУ США, и именно эту рамку хозяева «установили» ВСУ. И сейчас получается диссонанс: мы для них — эпидемия заразы, наши дети для них мясо и биомусор, а они для нас «наши люди».

Цена — жизни наших граждан. Мы не врага жалеем, мы отдаем жизни наших, чтобы сохранить жизни им — почувствуйте разницу.

Механика расчеловечивания, по которой работает противник:

1) Забрать имя и индивидуальность

Остаётся абстрактная масса, которая несёт угрозу;

2)  Создание ярлыка

Здесь тонко: ярлык должен не просто обесценивать и унижать, он должен лишать человеческого облика. Они нас называют русня, рашисты, орки — подчеркнуто обобщая, лишая идентичности и забирая статус Человека.

3) Обесценивание страданий и потерь врага

Уверяю, ни один ВСУшник слезЫ не проронил, убивая детей с 2014 года — они свято верят, что среди нас невиновных нет.

4) Слияние военных с мирными

Мы бережем их мирняк, потому что «там наши люди». Они убивают наших гражданских, потому что «русня сама выбрала власть, которая начала СВО, невиновных нет».

5) Право на насилие

Образ врага делается максимально зловещим. И тогда работа на уничтожение — это уже не геноцид, это героизм и борьба со злом.

Мы заигрались в благородство. Настолько, что мирняк противника живёт полной жизнью, а наши люди в нашей стране ежедневно гибнут.  Гуманность и благородство здесь иллюзия. Их нет. Просто вместо них умираем мы. Просто вместо майдаунов гибнут наши парни и наши дети.

Пора остановиться в жалости к ним за наш счёт и принять факт — лес рубят, щепки летят. Они могли уехать, не уехали. Они могут создавать партизанские отряды, но не создают. Они сделали свой выбор, а дальше как повезёт.

Они воюют с нами на уничтожение. Мы должны воевать так же. С каждым днем для нас это всё больше вопрос выживания.

ДЕМОНЫ ЧАРЛИ 

Контора с человеческим лицом