Что в действительности символизирует большевистская пятиконечная красная звезда
15 декабря 1917 года в Красной армии был введен первый отличительный знак новой власти — пятиконечная красная звезда. Чуть позднее, весной 1918-го, этот символ официально утвердился в числе основных эмблем большевистской власти.
Однако большевистская пропаганда почему-то путалась в объяснении своего нового символа, сперва возводя его генеологию к лестному античному наследию и называя «Марсовой звездой», а затем заявляя, что, дескать, «пять лучей звезды означают союз трудящихся всех пяти континентов в борьбе против капитализма» (см. Красная армия. — «Известия ВЦИК» (М.), 1919, 11.V., № 92, с.3). При этом было непонятно, что тогда символизируют точно такие же звёзды на гербе и флаге главной империалистической державы — США, не говоря уж о нахождении этих же пятиконечных звезд на государственных гербах (или флагах) Бразилии, Венесуэлы, Боливии, Коста-Рики, Гондураса, Кубы, Панамы, Либерии, Парагвая и Чили, т.е. тех стран, в которых трудящиеся продолжали нещадно эксплуатироваться капиталистами.
Очевидно, грозный и воинственный бог античного пантеона Марс не имел ни малейшего отношения ни к пятиконечной звезде, ни к мировому пролетариату, а являлся архаичным оккультным символом, скорее всего, ближневосточного происхождения, давно уже известным в геральдике как «пентаграмма» или в просторечии «Звезда Соломона».
В свою очередь, пентаграмма столетиями использовалась в символике масонства, а так же иных, еще более тайных организаций. Именно из этих мрачных глубин она и попала в государственную эмблематику США, послевоенной Италии и множества прочих стран, управляемых масонами, пришедшими к власти ещё в XIX веке в результате синхронизированных антимонархических революций и восстаний.
Говоря о России, следует упомянуть, что ещё в начале 1904 года в редакционной статье ведущего печатного рупора масонской пропаганды, издававшемся в Париже (в журнале «Акация»), без экивоков говорилось: «Подлинная политика Западной Европы должна бы состоять в расчленении этого колосса, пока он еще не стал слишком опасным. Следовало бы использовать возможную революцию для восстановления Польши в качестве защитного вала Европы, а остальную часть России разделить на три или четыре государства» (а разделили-таки аж на 15!).
Теперь доподлинно известно, что интернациональные масонские ложи негласно оказывали большевикам всестороннюю поддержку, особенно поддержку финансовую (см. Николаевский Б.И. Русские масоны и революция. М., 1990, с. 66-67).
Да и марксистские планы «всемирной пролетарской революции» при ближайшем рассмотрении имели октровенно масонское происхождение, тем более что ряд виднейших марксистов (включая и часть большевистских лидеров) состоял в масонских структурах разных толков. Как раз к ним и относился именовашийся в тогдашней коммунистической печати «вождем Октябрьского переворота» Л. Троцкий, незамедливший вскоре предложить масонскую пентаграмму в качестве главного символа большевизма.
Особенно характерно, что пентаграмма эта, начертанная на буденовках и прочем красноармейском обмундировании, военной технике, различных знаках и жетонах и иных атрибутах наглядной агитации, была расположена в откровенно оккультном, богоборческом виде — двумя лучами вверх и одном вниз, что графически символизировало небезызвестного, супротивного персонажа, т.е. ни много ни мало бафомета.
Эту «рогатую» пентаграмму можно увидеть на многочисленных фотоснимках тех лет, в том числе и на учрежденном 16 сентября 1918 года (и опять-таки по предложению т. Троцкого) «символе мировой революции» —ордене боевого «Красного Знамени» РСФСР
Точно такие же богоборческие пентаграммы изображались на специальных наградных грамотах, вручавшихся наиболее отличившимся (должно быть, в своем кровавом ремесле) чекистам. Именно эту перевернутую звезду сознательно носил на фуражке вместо традицонной кокарды председатель ВЧК Феликс Дзержинский.
По имеющимся архивным данным, портрет этого изувера и «пламенного революционера», вставленный внутрь «рогатой» пентаграммы, должен был стать центральной частью композиции проектировавшегося в 1932 году специального чекистского ордена «Феликса Дзержинского» (проект был отклонен Сталиным, ненавидевшим Железного Феликса как активного троцкиста).
Илья Рябцев
