Трусость — самый страшный порок.

Нижеследующую мысль я формулировал долго, и если что, несу за нее ответственность я один, ни канал, ни мои товарищи и соратники непричастны к этой публикации.

Я многократно здесь публиковал идею, которая как по мне является фундаментальной для нас и нашего народа в этом водовороте эпохи: мы должны воевать не только за города, но и за сердца людей.
Если мы проиграем войну за сердца, десятки освобождённых городов и границы хоть по Дунаю не дадут нам окончательной Победы.

В успешной войне за сердца нам не достает малого: осознания, что наш многострадальный народ разбросанный по осколкам Империи, очень тонко чувствует фальш, и живо отзывается только на что-то настоящее.
Настоящего в нашей жизни мало, ну вот такой у нас век одноразовых вещей, из того, на что можно опереться — вера, идеология, искренность.

Вопросы веры и большой идеологии я трогать не буду, поскольку первое делать не могу по личным убеждениям и догмам своего вероисповедания.
Формулировать идеологию для целой нации я тем более не могу.

Но об искренности я могу себе позволить сказать пару строк.
Кто-нибудь из читающих этот текст может себе представить, чтобы в Великую Отечественную Левитан или даже голоса поменьше, зачитали народу следующие строки: «в результате детонации немецкой авиабомбы зафиксирован хлопок над Севастополем», или «в районе Бреста обнаружена небольшая ДРГ немцев, которых мы выбьем через 3 дня»?
Кто-то может обвинить советскую пропагандистскую машину в потворстве паническим настроениям или непрофессионализме? Полагаю, что нет.

Нет, мы, как народ, совсем не боимся врага, его пуль, снарядов, бомб, Творец свидетель — российский народ давно доказал, что сделан из стали и сломать его из вне нельзя.
Но мы боимся, вдумайтесь, себя самих. Боимся нормально и открыто разговаривать со своим же народом, не верим в его взрослость, осознанность, умение отвечать вызовам.
К сожалению, эту трусость и нерешительность нам подкинули не проклятые иноагенты, она часть нашего коллективного-бессознательного.

У нас в Курскую область заходила ДРГ, а не вероломный враг стремящийся убить наше мирное население и превратить захваченную землю в выженное поле. Как-будто бы кто-то всерьез верил, что российский народ на такую дерзость мог ответить чем-то кроме бескомпромиссной войны, или забился бы в угол от страха?

У нас вместо нормального объяснения по последствиям ударов зачем-то рассказывают о фиксации осколков БПЛА.
Вы скажете «враг не должен знать результаты», окститесь, речь не про подробный отчет с цифрами о последствиях прилёта, кроме того в наших городах достаточно желающих все заботливо сфотографировать и передать врагу — как среди наших маргиналов, так и из числа персонажей доставшихся нам в наследство от Украины, и это даже не считая спутниковой разведки НАТО.
Да взять хотя бы тот же Туапсе — да, серьезный урон экологии, вред для здоровья горожан, да, кадры горящего НПЗ выглядят апокалиптично — но это все таки не конец света и не прекращение существования города. Но, противник сумел раздуть из этого настоящую медийную стратегическую победу, а неумелые и косноязычные объяснения про фиксации БПЛА и падения осколков толкают народ на поиски альтернативной информации. Догадаетесь какую альтернативу они находят? Либо откровенные вражеские ресурсы, либо истеричные «нейтральные», а голоса разума в ряде авторских пабликов тонут под шквалом системной работы противника.
А ведь с народом достаточно было поговорить искренне, и на официальном уровне рассказывать то, что сейчас рассказывают и показывают некоторые телеграм-каналы и журналисты находясь на месте событий, вся инерция вражеской пропаганды о конце существования Туапсе и предательства города государством сошла бы на нет.
Оставим это и поговорим о нашей застарелой травме, нанесенной нам либо поражением в Холодной войне, либо десятилетиями либеральной повестки.

Почему мы стесняемся самих себя, своего происхождения и боимся своей сути?
Мы все время кому-то пытаемся доказать, что мы не такие, не завоеватели, не хотим, не любим и не умеем решать вопросы силовым путем.
Когда нас обвиняют в экспансионизме — мы стыдливо тупим глазки, от низов до самых верхов, и начинаем оправдываться что это не так.

Перед кем? Перед потомками исторических пораженцев.
И за что мы оправдываемся, за то что у наших соседей предки — неудачники проигравшие нашим предкам?
Почему мы стыдимся собственной природы, да, мы все за малым исключением дети победителей, завоевателей и покорителей, и нет в этом ничего постыдного.
У нас достаточно модно ассоциировать себя со своими дедами и прадедами.
Плохие новости, ребят — мы на них не похожи. Они не страдали такой нерешительностью и себя самих не боялись.
Нам очень нужна искренность и смелость в разговоре с самими собой, чтобы не растерять уникальный шанс, который выпал нашей стране, вернуть свою истинную идентичность.

Месяц назад один мой товарищ спросил меня о чем я мечтаю, долго думал, несколько дней назад понял — мечтаю дожить до того момента, когда наше общество поверит в самих себя, а лидеры этого общества поверят в тех, кем руководят.
До момента, когда нынешняя нерешительность станет для нашего народа фобией, состоянием к которому не захотят возвращаться, а некоторые начальники с большими звёздами вспомнят, зачем эти звёзды даны и что решительность нужна не только на поле боя, но и во время докладов командованию.

Темный.