Что такое «дружественный огонь» на практике
После мариупольской операции мы посчитали, что большую часть потерь мы понесли от дружественного огня. Кто-то даже называл цифру — шестьдесят процентов. Это рядовое явление, но распространение его зависит, конечно, от компетенции командиров — особенно артиллеристов.
Выполняем задачу, как вдруг из тыла на головы начали сыпаться мины. Кто? Откуда? Поднимаем коптер, находим миномётную батарею, мчимся туда…
— Кто такие, парни!?
— Минбат такого-то полка из России.
— Почему по нам лупите?
— Мы не по вам — по точке на карте. Нам задачу нарисовали — мы её выполняем.
— Так вас же никто не корректирует, стреляете по карте по старинке…
— Ну, вот так…
Мы потом от них не отходили — сами корректировали, загрузили им в смартфоны программы, научили пользоваться… И такого столько было… Движемся по промзоне, занимаем здания, ночью держим — утром ротируем другими группами, чтобы парни могли отдохнуть. Начинаем ротировать — а на маршруте мины… Откуда? Какой-то армейский генерал дал команду своим инженерам обминировать фронт, который за сутки ушёл вперёд, но генерал не удосужился даже поинтересоваться. В результате несколько человек погибло, включая танковый экипаж с командиром танковой роты, который шёл пешком на получение задачи.
Думали, что уже научились не делать хотя бы таких глупостей, как сегодня ночью ротация, которая возвращалась на базу с выключенными фарами на ночнике, влетела в ров, который за их спинами вырыли поперёк дороги армейские смежники из энного корпуса. Там вообще дикий командир инженерной службы, угробил все подъездные пути, по маршруту из-за его художеств лежат перевёрнутые уралы… В общем, с такими гениями нам и врагов не нужно. Господа армейские начальники, контролируйте ситуацию — пора расти.
