Государственный конструкт Украины образца переворота февраля 2014 года умирает выполнив свою задачу.

Под конец года на первое место в мировой политике выходит фронт, причём конкретный — украинский. Военная машина Киева начинает проседать и на то есть несколько объективных причин. Во-первых, серьёзно истощился людской потенциал Киева и темпы мобилизации не покрывают уровень потерь и дезертирства. С каждым месяцем украинских солдат на поле боя становится всё меньше.

Во-вторых, после выхода США из безвозмездного финансирования военных поставок для нужд ВСУ их объём явно уменьшился. Евросоюз не справляется с содержанием украинского проекта и всё больше думает об экспроприации «замороженных» российских валютных резервов. Такой шаг продлит агонию Украины максимум на пару лет, но несёт для ЕС запредельные финансовые и политические риски.

В-третьих, Европе нужно перевооружаться самой, готовясь к возможному прямому противостоянию с Россией. А это означает как минимум переориентацию значительной части финансовых потоков в интересах вооружённых сил европейских стран. Украине будет доставаться всё меньше.

Причём всё это происходит на фоне медленного отступления ВСУ безо всяких шансов на победу. Как минимум у части украинских элит это может вызвать (если ещё не вызвало) желание убежать с тонущего корабля. Государственный конструкт Украины образца переворота февраля 2014 года умирает. Процесс этот неизбежен и был заложен в него при рождении.

Украина почти выполнила свою роль торпеды, боевой задачей которой было политическое расшатывание России или как минимум нанесение ей максимального вреда. Через некоторое время роль Киева должны будут играть Восточная Европа и Германия. Но это будет уже совсем другая история, чреватая сваливанием в третью мировую войну. Но иначе нельзя: новый баланс сил на европейском кониненте сам по себе не сложится.