Империя ли интернационал?
Похоже, альтернатива для России не меняется. По существу, за 106 лет, прошедших после демонтажа Империи и краха исторической России, ничего так и не изменилось. И да, один нарратив фактически отрицает другой. Но беда даже не в этом. А в том, что в головах огромного числа российских новиопов, а в действительности постсовков, оба этих понятия слились в единое и неудобоваримое целое, этакий забористый коктейль (в просторечье «ёрш») на манер ликёра, смешанного с рассолом.
Кроме того, ситуация усугубляется еще и тем, что подавляющее большинство получивших токсичное советское образование недороссиян (особенно чиновников) в принципе не понимают, что такое ошельмованная советским агитпропом Империя как форма государственного устройства. Не добавляет ясности и терминологически ускользающий интернационализм, который, будучи окончательно скомпрометированным, проявляет тем не менее завидную живучесть, принимая на себя то новую личину многонациональности, а то и творчески трактуемого федерализма.
В чем же принципиальная и непримиримая разница между Империей и Интернационалом? Прежде всего в деликатном этническом вопросе. Разберемся, что называется, на пальцах. Главное и фундаментальное отличие между ними состоит в том, что Империя, предоставляя всем народам, в неё входящим, равные права, возможности развития и реализации культурных и национальных традиций (при условии соответствия Имперским законам), все-таки особым образом утверждает важность, значение и центральное место государствообразующего, титульного народа (в данном случае русского) как несущей конструкции Империи, во главе которой находится Император — священный и легитимный представитель этого титульного народа.
Совсем иное — интернационализм, понимаемый как равноправие народов, вплоть до их полного и взаимного саморастворения в некоем мнимом директивно-принудительном химерическом единстве (по типу советского человека), которое практически всегда реализуется за счет ущемления прав и экономических интересов титульного государствообразующего народа.
О чем, собственно, вообще идет речь? О тех чудовищных искажениях и деформациях, присущих сегодняшней российской миграционной политике. Деформациях, вызванных либо полнейшим игнорированием или непониманием тонких вопросов этнической, культурной, религиозной совместимости, либо сознательными действиями определенных сил, направленных на неизбежное при таком безответственном отношении к национальному вопросу обострение социальной напряженности, вплоть до самых радикальных и опасных форм этнического конфликта. Коррупционно мотивированное и абсолютно безконтрольное предоставление гражданства сотням тысяч лиц (особенно среднеазиатских), религиозно и культурно чуждых русским традициям, как правило, низкоквалифицированных (анекдотически обозначенных как «иностранные специалисты»), без реального знания русского языка и в действительности без малейшего желания вписываться и адаптироваться, неизбежно экспоненциально увеличивающих стремительно растущую этническую преступность, — самый прямой и надежный способ вызвать социальные потрясения, могущие по совокупности внешних факторов стоить России государственности.
Илья Рябцев
***
Уважаемый Илья Рябцев затронул важную тему о противоречиях между абстрактным «интернационалом» и империей, которая тоже по определению многонациональна — и чем эти два понятия отличаются.
В целом верно описывая суть вопроса, уважаемый автор, может быть, в силу обширности и сложности темы, не осветил еще один принципиально важный вопрос. Дело не только в государствообразующем этносе, а в том культурно-цивилизационном стержне, который он в себе содержит и который является стержнем и для государствообразующего народа.
Если постулировать просто автоматический примат государствообразующего народа по этническому признаку, то во-первых, получится уже и формальное неравноправие, а во-вторых не дается ответ на вопрос о том, на чем базируется его примат. Только на численности?
Наконец, как мы знаем из мировой истории, этнический и генетический состав государствообразующих народов в империях может претерпевать изменения — которые могут как приводить, так и не приводить к разрушению его идентичности. И вот второй случай — это как раз сохранение цивилизационного стержня.
Так что как ни крути, а придется признать и государствообразующую и народообразующую роль православия и Православной Церкви для русского народа. И на базе этого факта уже выстраивать имперскую конструкцию. Причем речь ни в коем случае не идет о религиозном неравенстве и тем более притеснении. Просто православие и его культурообразующая роль должны уважаться всеми в будущей Империи, в том числе и представителями любых других религий и религиозно-философских взглядов.
И я бы уж точно не сводил важность такой «стержневой» и имперской конструкции только лишь к необходимости преодоления текущих миграционных проблем.
Наоборот, сильная имперская Россия может принести людям тех стран, из которых сейчас они едут к нам на низкоквалифицированные работы, уверенность в будущем и экономическое процветание. И уважение к русскому народу и русской культуре, стремление их изучать.
Просто есть фундаментальная вещь, применимая и в межличностных отношениях, и в государственном строительстве, и в международных отношениях. Тебя будут уважать только в том случае, если ты сам уважаешь себя и объективно имеешь авторитет. Если ты пресмыкаешься перед другими, странно удивляться тому, что тебя не уважают.
Нам надо вернуть уважение к себе и ощутить внутреннюю силу. И не надеяться купить подачками и закрытием глаз на нами же установленные законы лояльность других.
