Интервью с начмедом штурмового отряда ЧВК Вагнер. Часть 2
«Тогда у меня в первый раз и начался приток адреналина. Причем конкретный»
И вот тогда я совершил свою самую главную ошибку – я послушал не тех людей. Это была моя самая первая глупая ошибка на СВО.
Автор: Опиши своё прибытие за ленту?
Боримир: Ну, как его описать – прибытие? Помню, когда в Молькино сели в автобус, поехали. Знаешь, до подъезда к границе, как-то ничего внутри такого не ощущалось. Едешь в автобусе, смотришь, ничего особенного. Такие же поля, такие же деревья, такие же дома. Даже когда границу пересекли. Потом, помню, приехали мы на ППД (пункт постоянной дислокации прим. автора). Там с нами общался начальник кадров компании. Были его фирменные напутственные речи. Нас разбили сначала по отрядам, потом по взводам. И мы поехали получать экипировку: броню, каску, автоматы.
Сначала приехали, получили экипировку. С касками тогда была проблема – их было очень мало. Я попросил парней, кто выдавал: Парни, я — медик, мне каска, капец, как нужна. Они в заначках нашли, дали.
Потом зашли в постройку, там начальник штаба был, замполит. Там тоже напутственные речи были, предупредили, чтобы мы не выходили – птички летают. Я тогда еще не понимал, какие птички. По нашим взглядам они поняли и сказали: Беспилотные летательные аппараты.
Ну и всё, нас еще раз всех перепроверили, отправили получать оружие. Получили стволы. Вернулись. К нам подошли старшины, с каждым познакомились и забрали.
Вернулись на ППД, разошлись по своим кубарям. Скинули броню, оружие. Там везде охранение работало. Нас отвели в столовую, поели, вернулись назад. Нам сказали отобрать самое необходимое в РДэшку (рюкзак десантника прим. автора), ну, а большой рюкзак со «шмурдюком» (личные вещи или рюкзак с вещами прим. автора) подписать и оставить.
И вот тогда я совершил свою самую главную ошибку – я послушал не тех людей, которые сказали: «Не бери спальник и пенку. Ты там всё найдешь». Это была моя самая первая глупая ошибка на СВО, потому что ни хрена я там не нашёл. Я неделю тупо бомжевал, то у одного спальник попрошу, то у другого пенку. Потом пацаны затрофеили, подогнали хороший польский спальник. Блин, офигенный, спасал и пенка была своя.
Ну и получается, мы на ППД сидим, всё уже разобрали, подгоняем разгрузки. Разгрузки были у всех нульцевые – Ратник. Смотрю, старшину куда-то вызвали. Там буквально короткий промежуток времени прошёл, он возвращается и говорит: «Всё. Срочный сбор по боевой со всеми вещами».
Мы быстро оделись. Не понимаем, что происходит. Там с нами из опытных был один, который в компании относительно давно работал. К сожалению, погиб мужик, это я уже потом узнал, спустя долгое время. Разошлись мы с ним по разным группам.
Спустились мы вниз, нас опять начальник штаба строит и говорит: «Группа попала в засаду. Срочно требуется помощь». Нас рассадили всех по пикапам и мы поехали. И вот ТОГДА у меня в первый раз и начался приток адреналина. Причем конкретный, потому что я понимал: всё, мы едем уже точно на войну. Готовься, братан, готовься….
Ехали мы в пикапе и уже тогда я понял, насколько нас ждали люди – мирные жители. Нам все махали руками, девчонки молодые нас перекрещивали. И улыбка, не то чтобы с лиц упала, но мы понимали, что всё…началось.
Автор: Что за броня, каска, какой автомат?
Боримир: Броня, получается, была старая, её ещё «пустыня» называли. Те, кто «старые» в компании, говорили, что такую ещё в Сирии выдавали. Тяжёлая, капец и неудобная. Это уже со временем от укропов досталась более удобная и не такая тяжёлая. Каска была простая самая, хорошо хоть не металлическая, максимум осколки размером с горох выдержала бы, позже парни польскую подогнали, отличная. Автомат АК 74 был. Обычный самый, но без деревянных накладок и приклад был пластиковый.
Это сейчас у меня уже всё хорошее
Автор: Опиши твой первый день на передовой?
Боримир: Передовая нас встретила по полной программе)
Не успели дойти до точки, где нашу группу ждал проводник, как укропы по нам зажигалками отработали. Но благо, кто был с нами старший, вовремя среагировал и крикнул: всем разбежаться и залечь в укрытие. Обошлось без жертв. Как всё утихло, было ещё пару прилётов, но не близко прям. Проводник рассказывал, что за прилёты, это работал 82мм, но не польский.
В ходе беседы узнал, что он сам только две недели, но уже быстро всё запомнил, иначе, есть шанс попасть в чёрный мешок.
Дошли до места. Нас встретил взводный. Быстро познакомились и он начал распределять людей уже по своим отделениям и отправлять по точкам. Я остался, как медик при нём, вместе со взводным связистом. Начал меня вводить в курс дела, что да как. Как проходит эвакуация, кто помогает (тогда людей ещё мало было в отрядах и нам плотно парни с «ополчения» ЛНР помогали), где точка эвакуации, кто начмед и как держать с ним связь. Показали, где взводная медицина и сказали, что нужно срочно разобраться с ней, что не хватает и составить список для получения.
Попили чай на скорую руку. Парни, кто дольше нас, начали знакомить с местностью. Как передвигаться, куда можно ходить, а куда нельзя. Где расположены «фишки», а где посты. Составили новый график, я помню ночью заступать должен был. Тогда мне два часа казались вечностью на посту, а сейчас я понимаю, что это не так много.
В итоге в тот день раненых не было. Только один пришёл с мозолями. Но на него взводник так зол был, что отправил пешком к начмеду, без моего осмотра. А идти тогда прилично было.
Так день подходил к концу. Мне сказали идти спать в палатку, так как ночью на пост.
Автор: Ты, получается, Попасную застал?
Боримир: Да. Я заехал в начале апреля.
Автор: Расскажи, куда двигалось ШО. Кстати, какое?
Боримир: 5 штурмовой отряд. Мы, получается, двигались в частном секторе, вдоль деревни П., его ещё называют С. Парни брали дом за домом. Параллельно, другие взвода отряда, поддерживали с флангов.
Автор: Давай про будни медика: твои задачи? Что делал? И твой первый 300?
Боримир: Изначально, когда заехал, я был во взводе, который прикрывал тыл других отрядов, штурмующих позиции противника. И по сути, у меня поначалу, серьёзных, как таковых, задач не было. Подходили пацаны с простудой, кто с головной болью, не более того. Раненые, получается, им первичную помощь оказывали в их взводах непосредственно и они проходили через нас.
Мы были промежуточным звеном, оказывали помощь в эвакуации от точки, где мы могли забрать от штурмовых взводов, куда они доносили. А мы несли до точки эвакуации. Во время движения, мог максимум перевязать или помочь медику, который шёл к нам от точки эвакуации, оказывал ему содействие.
То есть поначалу, непосредственно, такой работы не было, а потом, когда меня перевели в другой взвод, который в штурмах участвовал, там у меня началась более плотная работа. Там парни обращались с контузиями, им я помогал таблетками и лекарствами. Тем более, очень много было трофейной хорошей медицины. Плюс ребята подгоняли, кто с дальних направлений приехал. Таблетки спасали. Естественно, тяжёлых отправляли в тыловой отрядный медпункт.
Первый мой 300ый? Да, я помню, как раз майские праздники были. Утро такое бодрое задалось. Сначала был лёгкий 300ый – парнишке осколок в челюсть нижнюю прилетел. Но осколок маленький был и торчал, мы его на месте вытащили. Рану обработали, заклеили и он дальше пошёл работать.
А вот через некоторое время… Я запомнил, это была уже моя серьёзная работа. Сначала пулемётчику осколками ноги перебило и меня выдернули к нему. Я, получается, постоянно стоял на оттяжке. Взвод работает, а я стоял в 150-200 метрах сзади. Мне запрещали идти на штурмовые работы и стоять на близком расстоянии. Как сказал мне однажды один взводник: «Если однажды, не дай Бог, с нами что-то случится. Ты единственный человек, который сможет нас вытащить». И всегда запрещал мне лезть вперед.
И вот меня вызвали по рации, я прибежал. Парни его маломальски уже подлатали. Я до конца уже его довязал, сделал уколы обезбола. И прям на моих глазах затрёхсотило командира взвода разведки. Что это было, мы до сих пор не знаем и понять, что прилетело, не получилось. Непонятно. Не «бесшумка» (польский бесшумный миномёт, прим. автора), что-то типа из разряда «одноразок» (одноразовый гранатомёт прим. автора).
Его на моих глазах затрёхсотило, он был крайне тяжёлый, как решето. От пояса, грубо говоря, до самых пальцев ног. Вовремя с бруствера я его скинул за шкирдяк и начал с ним работать. Потом уже, на безопасное расстояние его оттащили, стабилизировал и по рации доложил медикам. Отправили его к точке эвакуации. Вот такие у меня были первые трёхсотые.
А так, помню первых своих трёхсотых, крайних трёхсотых, первых двухсотых, крайнего двухсотого. Многих своих тяжёлых помню. С парнями найдешь контакты через кого-то. Он говорит: «О, ты меня перевязывал, стабилизировал». А я ему говорю: «Братик, не обессудь, всех не запомнишь». Начинает рассказывать свои ранения и точно, он. Именно какие-то тяжёлые ранения я прям запоминал. Стоит какому-то братишке сказать, какие у него ранения, если они тяжёлые, то я сразу вспоминал.
Вот такие вот у меня были в самом начале будни. Ничего особенного. Также на фишки заступал. С парнями пили чай-кофе, общались. Была задача – выходил. У меня была точка, где я ожидал команды, так и работал. Это уже потом, в будущем, задачи увеличились, но и должность была другая.
Автор: Первый 200ый на твоих руках?
Боримир: Нет, не на моих руках.
Просто наш пацан, первый 200ый, которого я увидел именно там, на СВО. Именно нашего пацана. А на руках, который у меня умер…., ну, к сожалению, да. У медиков такое есть, потому что ранения, несовместимые с жизнью, и…пытались – пытались, но не получилось…. К сожалению, такое не забывается.
Самое тяжелое в работе боевого медика – это когда у тебя люди на глазах умирают, а ты ничего не можешь сделать. К этому невозможно привыкнуть, какая бы у тебя психика не была. Каждого 200ого запоминаешь. При чём не важно на твоих руках он умер или его уже 200м привезли. Это тяжело, потому что потом, в будущем, я еще по 200м в отряде работал. Ну, это впоследствии нашего разговора, я тебе потом расскажу, чтобы не забегать вперёд.
Автор: Каких ранений больше и куда?
Боримир: Ранений больше всего осколочных было. Если брать статистику даже прошлого года, из 10 ранений – 8 были осколочные, только остальные стрелковые. Ну, ты сам знаешь, что хохлы в основном используют артиллерию, потому что понимали, по стрелковому бою против Музыкантов не потянут, бесполезно. Если еще нацбаты что-то пытались, то ВСУ, территориальная оборона – бесполезно. Поэтому они чаще использовали артиллерию – стволка и дальше по уменьшающей.
Нет такого, чтобы куда-то постоянно в одно и то же место. Везде попадало. Чаще всего – это ноги. Сам понимаешь, разлёт осколков. Но я бы не сказал, что это были постоянно ноги. И в руки и в голову, в живот и грудь. Но в живот – это по глупости, также как и в голову. Чаще всего это прилетало тем, кто ходил без каски и без брони. Такие тоже встречались.
И как следствие они приезжали с ранением в лёгкие, живот, голову. Хотя и приезжали те, кому броню пробивало и через каску, но чаще были из них те, кто надеялись на авось. Думали, что у них как у кошки девять жизней и всё прокатит.
