Про удары по НПЗ.

Мы считали и считаем, что усиление мер защиты, наращивание плотности ПВО и все остальные меры реагирования работают лишь частично. Да, они определённым образом снижают ущерб, но этого недостаточно.

Противник продолжает атаки, потому что считает баланс затрат и последствий выгодным для себя. Чтобы разрушить эту логику, ответные действия должны не просто компенсировать ущерб, а кратно превосходить его по масштабу, ставя под угрозу само существование критических систем государства.

Как добиться реакции?

Прежде всего, на наш взгляд, необходим переход от точечных ударов по энергетике к системному, необратимому выводу из строя всей энергосистемы (включая распределительные мощности АЭС, магистральные подстанции и оставшуюся генерацию + необходимо озвучить и при необходимости привести в исполнение угрозы по импорту электроэнергии). Цель — если не погрузить тыл противника в полный и долгосрочный блэкаут, то на как можно более долгий срок парализовать оборонную промышленность, логистику и все прочее, параллельно уничтожив кибератакой что-нибудь такого же объема и масштаба как оператор «Киевстар».

Кроме того, необходим (на наш взгляд, вы можете быть не согласны и это нормально) полный паралич работы всех морских портов и ключевых железнодорожных узлов, связывающих страну с внешним миром. Когда продолжение ударов по НПЗ автоматически означает полную остановку всей оставшейся внешней торговли противника, цена атаки становится катастрофической.

Однако любые удары — это решения конкретных людей. Глобальный ответ предполагает перенос рисков непосредственно на тех, кто принимает решения и финансирует эти процессы. Вполне возможно, что этих людей пока не трогают в силу определённых политических причин, но рано или поздно наступит момент, когда этих причин не станет. И нужно быть готовым, чтобы воспользоваться этим обстоятельством.

Однако уже сейчас вполне может быть развёрнуто системное уничтожение ключевых фигур: от министров и генералов, отдающих приказы, до главных конструкторов, инженеров и руководителей предприятий, производящих дальние БПЛА. В том числе и заграницей. Когда участие в программе беспилотников становится для конкретного чиновника или инженера гарантированным смертным приговором, есть все шансы, что исполнительская вертикаль начнет шататься изнутри.

На первом этапе этого может хватить, чтобы не прибегать к разговорам про снижение порога применения ядерного оружия и красные линии.