«Распни его, распни!»

«Над просторами России с ее церквами и колокольнями, из века в век напоминавшими сиянием крестов и голосами колоколов о высоких духовных истинах, звавшими «воздеть очи горе» и думать о душе, о добрых делах, будившими в самых заскорузлых сердцах голос совести, свирепо и беспощадно разыгрывались ветры, разносившие семена жестокости, отвращавшие от духовных исканий и требовавшие отречения от христианской морали, от отцов своих и традиций.

Проповедовались классовая ненависть и непреклонность. Поощрялись донос и предательство. Высмеивались «добренькие». Были поставлены вне закона терпимость к чужим мнениям, человеческое сочувствие и мягкосердечие. Началось погружение в пучину бездуховности, подтачивание и разрушение нравственных устоев общества. Их должны были заменить нормы и законы классовой борьбы, открывшие путь человеконенавистническим теориям, породившим фашизм, плевелы зоологического национализма, расистские лозунги, залившие кровью страницы истории XX века.

Как немного понадобилось лет, чтобы искоренить в людях привычку или потребность взглядывать на небо, истребить или убрать с дороги правдоискателей, чтобы обратить Россию в духовную пустыню!

Крепчайший новый порядок основался прочно — на страхе и демагогических лозунгах, на реальных привилегиях и благах для восторжествовавших и янычар.

Поэты и писатели, музыканты, художники, академики требовали смертной казни для людей, названных властью «врагами народа». Им вторили послушные хоры общих собраний. И неслось по стране: «Распни его, распни!» Потому что каждый должен был стать соучастником расправы или ее жертвой.

Совесть и представление о грехе и греховности сделались отжившими понятиями. Нормы морали заменили милиционеры. Стали жить под заманивающими лживыми вывесками. И привыкли к ним. Даже полюбили. Настолько, что смутьянами и врагами почитаются те, кто, стремясь к истине, взывает к сердцу и разуму, смущая тем придавивший страну стойловый покой.

И когда я в середине пятидесятых годов — почти через тридцать лет! вернулся из заключения, оказалось, люди уже забыли, что можно жить иначе, что они «гомо сапиенс» — человек рассуждающий…»

Олег Васильевич Волков, «Погружение во тьму».

Царствие небесное всем невинно убиенным и замученным. Вечная память всем, кто прошёл через эти лютые мясорубки репрессий и лагерей и остался людьми. Да и тем, кто сломался, но выжил, тоже.

Ну а те, кто сегодня рассказывает, что «просто так в те годы не сажали», «если в 37-м расстреляли, то за дело», «советские органы своё дело знали», «правильно раскулачили их, кулаков точно надо было», «с таким человеческим материалом нельзя было иначе» — Господь им судья. Пусть он разбирается с их ненавистью, и дремучим людоедством.

PS Олег Васильевич Волков, писатель, прозаик, переводчик. В лагерях провел 25 лет. С 1957 года по рекомендации С. В. Михалкова стал членом Союза писателей СССР. «Погружение во тьму» хотел напечать Твардовский в «Новом мире». Не пропустила цензура.

@MedvedevVesti