Россия — страна субъектов
Почему в России процветают малочисленные этно-религиозные группы? Дело в том, что в нашей стране, и не только в нашей, между собой конкурируют малые и большие субъекты, объединенные разного рода нарративами (этническими, религиозными, цеховыми, девиантными).
Наиболее устойчивы и успешны этно-культурные и религиозные сообщества, отделяющие себя от массы российских граждан «особым путем» своего развития.
В Российском законодательстве буквально забетонирован принцип поддержки разного рода меньшинств. В этом плане логика нашей власти и законодателя ничем не отличается от логики демпартии США.
В России защищают женщин от мужчин, национальные меньшинства от большинства, религиозные меньшинства от христианства или светского мышления, языки народов России от экспансии русского языка и тд.
Хоть кто-нибудь за последние 35 лет задавался вопросом: как можно оберегать и защищать институт семьи, если в него постоянно вмешиваются путем поражения мужчины в правах? Может быть именно потому, что мужчина в семье всегда заложник, а не хозяин, мужчины совсем перестали жениться, не думали об этом?!
В корне всех этих явлений лежит старая добрая «позитивная дискриминация русских» как угнетающего большинства. Она была заложена Лениным и его соратниками в момент учреждения советского государства. Мы все знаем эти политические мемы: «русская держиморда», «тюрьма народов», «многовековой гнет», «великодержавный шовинизм» и тд.
Современный законодатель вероятно даже не понимает, что дискриминация русских — это противоестественное аномальное явление в жизни России. Ему кажется, что таким образом Россия защищает позитивное культурное и этническое разнообразие, сохраняя самобытность народов России.
Одновременно происходят два противоположных процесса: русское большинство превращается из субъекта истории в объект или средство, а меньшинства напротив, из объекта исторического процесса превращаются в множество субъектов, которые в итоге объединяются для защиты своей особости, своего пути и тд. Потому что этот путь и особость гарантируют им значительно больший «пакет прав» и экономические выгоды.
Сплоченные в этническом и религиозном плане меньшинства, имеющие внутреннюю иерархию и авторитеты, через которые проходит кооперация — становятся эффективными общественно-политическими структурами, способными лоббировать свои бизнес интересы, получать «индивидуальное правовое обслуживание» и другие льготы.
На фоне десубъектизированного русского народа, который растерял навык объединения даже на уровне землячеств, этнические меньшинства чувствуют себя комфортно. Их право на особость защищено законом и поддерживается государством. А государственные институты, отпущенные на вольные хлеба в попытке обеспечить себе материальное благополучие часто становятся добровольными помощниками диаспоральных образований.
А еще чаще происходит, что государственные субъекты сами начинают ощущать себя «привилегированными меньшинствами» и действуют уже исходя из своих групповых интересов, а не логики закона и национального строительства.
Все кто не могут себе позволить причастность к таким малым субъектным группам, становятся тем самым «столыпинским навозом» десубъектизированной массой, выступающей в качестве декораций, пока на сцене условная азербайджанская диаспора с диаспорой чиновников делят экономическое и жизненное пространство.
