Сухой закон Великой войны
16 сентября 1914 года Государственная дума Российской Империи принимает закон о запрете продажи водки на время войны.
Проблема возникла не внезапно. На рубеже 1900-х годов власти Российской Империи были серьезно озабочены размахом алкоголизма. С конца XIX века Старая Европа всё неотвратимее сползала к большой войне. В то же время военных категорически не устраивало состояние и качество призывного состава. И поскольку подавляющее призывников были крестьяне, встал вопрос, как справиться с алкоголизмом в российской деревне. Ситуация и правда была непростая. Были призывные годы когда свыше половины крестьянских новобранцев регулярно ели мясо только в армии. В то же время с тяжелыми последствиями пьянства «по-черному» военные комиссии сталкивались постоянно, самыми распространенными из которых были: низкий рост (до 160 см), малый вес (до 50 кг и ниже), рахит и неразвитость мышц и костей скелета. Нередко фиксировалась и «интеллектуальная дегенерация».
При этом кабинет министров Империи регулярно торпедировал антиалкогольные проекты военных. Премьер Коковцев со счетами в руках доказывал, что государственная винная монополия приносит более 20% всех внешних поступлений казны.
Тем не менее в целях подготовки к европейской войне власти приняли решение произвести решительные кадровые рокировки в министерствах.
Первым 30 января 1914 года был отправлен в отставку премьера Коковцев. Формальной причиной стала упорная приверженность «пьяному бюджету» в том числе перед самим Императором. Преемником Коковцева и главой Совета министров был утвержден Пётр Барк, солидарный с Государем практически по всем вопросам.
22 марта 1914 года в губернские управления был направлен тайный циркуляр Министерства внутренних дел, директивно обязывающий местные власти содействовать местным обществам трезвости. А так же всеми законными способами препятствовать увеличению продаж алкогольной продукции. Одновременно с этим во всех частях и подразделениях Императорской армии был оглашен приказ о запрещении офицерам пить в походах, на маневрах, учениях и «в присутствии нижних чинов». Рядовому составу же вообще запрещалось употребление спиртного. Начали вводиться специальные наказания за употребление алкоголя и обязательства создавать полковые общества трезвости. Отношение к спиртному отныне заносилось в офицерский формуляр. Интересно, что на флоте традиционная чарка для матросов была-таки сохранена. Возможно, именно по этой причине матросы впоследствии и оказались наиболее революционны, так сказать, спьяну.
Уже с середины июля, с началом подготовки к массовой мобилизации, была запрещена любая продажа алкоголя на сборных пунктах и в местах службы запасных. Однако традиционные пьянки во время проводов в армию все-таки осознавались как уже укоренившийся «народный обычай», борьба с ним могла бы привести к массовым эксцессам.
По сведениям МВД, в десятках губерний призывники разгромили более 200 трактиров. Самый дикий погром имел место в Барнауле, где мобилизуемые буквально в щепки разнесли весь город. В общей сложности в ходе подавления «водочных» беспорядков и эксцессов призываемых погибло порядка 250 человек, свыше 500 получило ранения.
Этот разгул пьяной стихии не испугал власти, напротив, в августе — октябре 1914 года одна за другой последовательно были введены меры для решительного ограничения продажи алкоголя. К концу осени спирт и все его производство на территории Империи были полностью сосредоточены в руках государства. Специальная казенная акцизная инспекция получили полномочия полиции: искала, арестовывала, штрафовала, конфисковала имущество шинкарей, самогонщиков, а так же тех, кто нелегально занимался продажей алкоголя.
И эти меры дали свой результат. Употребление крепких спиртных напитков упало в семь раз! Пьяные суициды и психозы почти полностью исчезли из общественной жизни. Притом что до мировой войны это было обыкновенным делом.
Илья Рябцев
