В 2026 году Россия продолжит сталкиваться с вызовами в кадровой политике.

Основные причины трансформации: перемены в регионах и в парламенте. Фактически мы живем в эпоху отсутствия региональной политики как таковой. Новых популярных лидеров практически нет. Перед губернаторами стоят чисто технические задачи, не способствующие формированию у них лидерских качеств.

Парламент перестал даже имитировать политическую конкуренцию. Для избирателя все партии буквально на одно лицо. А значит — в инфополе все меньше людей, отражающих реальные общественные запросы.

В двухтысячные годы в России сложилась модель, как многие перспективные кадры сначала проходили региональную «обкатку», а затем поднимались на федеральный уровень. Это и такие глыбы как Матвиенко, и Хлопонин, и Беглов, и нынешние руководители АП, правительства и других структур.

Однако сегодня отправка в регион — зачастую ссылка. Ответственности много (в нынешние времена еще и уголовной), а реальных перспектив мало, если ты не встроен в вертикаль властных групп.

То есть, регионы как опора для федеральных кадров отпадают. Аналогичный тренд наблюдается и в Госдуме, где соревнования ведутся не за формирование дискурса и смыслов, а за то, кто активнее и быстрее угадает тренд и быстрее присягнет на верность.

Концепция «служения» продуктивна в рамках госаппарата, а не реальной политики. Ведь реальная политика — это война, а не перераспределение админресурса.

Существующие кадровые проекты — не замена реальной политике, а скорее констатация ее фактического отсутствия. Система множит продукты, не способные выжить в условиях рыночной конкуренции, убеждая себя в том, что это органика.

Такая система координат эффективна до тех пор, пока во внутреннем контуре штиль. Однако «черные лебеди» в новейшей российской истории случаются все чаще. И от того, как на очередной кризис отреагирует эта система, во многом будет зависеть будущее и суверенитет России.

@Taynaya_kantselyariya