Вольфганг Мюнхау: Причины политико-экономического кризиса в Германии

Интересная, поучительная статья, объясняющая как мировой индустриальный лидер Германия пропустил фазовый переход и теперь проваливается в информационном веке (выжимка без текущих подробностей).

Германия оказалась в ловушке экономического кризиса. Его глубинные корни уходят в далекое прошлое. Худшие решения были приняты во время долгого правления Ангелы Меркель, когда ее прославляли как лидера западного мира.

Германия стала слишком зависима от нескольких отраслей промышленности, таких как автомобилестроение и химическая промышленность. Она зависела от России в плане газа и Китая в плане экспорта. Затем наступил разрыв с Россией после начала боевых действий на Украине. Геополитика привела к тому, что Германия стала слишком зависима от США. Теперь, после победы Трампа, ее экономика сталкивается с новыми экзистенциальными угрозами из-за его импортных пошлин.

Хуже всего то, что страна отстала в технологиях. Германия была мировым чемпионом аналоговой эры, изобретя автомобильный двигатель, работающий на топливе, электронный микроскоп и горелку Бунзена. Однако она не изобрела ни компьютер, ни смартфон, ни электромобиль. В современной Германии одна из худших в Европе сетей мобильной связи. В армии и в кабинетах врачей по-прежнему господствует факсимильный аппарат. А во многих магазинах до сих пор принимают только наличные.

Как же так получилось, что страна, которая в свое время была одной из самых технологически развитых на Земле, так отстала в технологическом плане?

Автомобиль, изобретенный Готлибом Даймлером в конце XIX века, продолжал приносить большие прибыли вплоть до XXI века. Теперь этот этап завершен. Volkswagen впервые в истории планирует закрыть заводы. На этой неделе Audi и BMW объявили о резком падении прибыли. То, в чем Германия так хороша, уже не приносит такой прибыли, как раньше.

В США есть цифровая индустрия и Голливуд. Во Франции — еда и вино. В Великобритании — финансы и мода. Германия специализируется на автомобилях, механическом и химическом машиностроении.

В Германии находятся одни из самых известных промышленных компаний в мире, включая Siemens, Volkswagen, Mercedes-Benz, BMW, Continental, Hoechst, BASF, Bayer, Linde, Mannesmann и Bosch. Но они не заметили, что цифровой мир начал теснить аналоговые технологии. Современный электромобиль уже не является механическим продуктом: большая часть его экономической ценности заключается в программном обеспечении и батарее.

Инновации, в которых были заинтересованы правительства, определялись тем, что решили внедрить VW, BMW и Mercedes. Цифровой мир работает иначе. Это мир стартапов и относительно молодых технологических гигантов. В Китае именно Пекин запустил технологическую революцию. Германия, тем временем, продолжала полагаться на банки, но банки обычно не финансируют стартапы. Они выдают кредиты под залог.

Германия предлагает сети поддержки для существующих компаний, но не для стартапов. Здесь нет современной индустрии венчурного капитала и рынков капитала, позволяющих им быстро расти. Субсидии ориентированы на крупные компании с юридическими отделами, а не на предпринимателей. Проблема с бюрократией заключается в том, что крупные компании находят способы управлять ею. Малые компании — нет.

Немецкой промышленности в какой-то момент помогли дешевый газ из России, либерализация контейнерных перевозок и логистики, кризис евро и выгодный обменный курс, что еще больше повысило конкурентоспособность, сделав экспорт дешевле. А также глобализация, которая требовала немецкого оборудования.

Подъем Китая и других азиатских стран-тигров создал высокий спрос именно на промышленное оборудование — технологию, в которой Германия специализируется и которую другие страны не могли предложить ничего сопоставимого. Китай и Индия заполонили мировые рынки своей продукцией. Германия наводнила Китай и Индию производственным оборудованием немецкого производства.

Национальные и международные СМИ славили это новое Wirtschaftswunder, «экономическое чудо». Но именно в это время — в 2010-х годах — были приняты многие из худших решений. Германия увеличила свою зависимость от российского газа. Она недоинвестировала в оптоволокно, цифровую инфраструктуру и цифровые технологии. Увеличила зависимость от экспорта.

…

И вот мы здесь, в XXI веке, с экономикой, которая опирается на французскую торговую политику XVII и XVIII веков (меркантилизм Кольбера), компании XIX века и технологии XX века.

Руководители немецкой автомобильной промышленности, в основном мужчины, изначально считали электромобили игрушками для девочек. Если вы верите, как многие и сегодня, что для успешного развития экономики вам нужна автомобильная промышленность, работающая на топливе, вы можете не заметить электромобиль, когда он будет приближаться к вам и сбивать вас.

Правительство вступило в сговор с автоиндустрией и даже продолжило помогать ей, когда всплыла афера с обманными устройствами (устройства, устанавливаемые в автомобили, чтобы манипулировать приборами для проверки выбросов). Вместо того чтобы инвестировать в программное обеспечение или электрические батареи, или в компании, которые их производят, автоиндустрия пошла на преступные крайности, чтобы сохранить старую технологию еще на некоторое время.

Неомеркантилисты в правительстве ФРГ превратили неудачную ставку одной отрасли в неудачную ставку для всей страны. Чудо Германии, как оказалось, было миражом, историей ложных экономических нарративов.