Байка о том, что Церковь — это про прошлое — это один из самых заезженных в веках штампов.

«И это в XXI веке!» — вздыхают часто далёкие от Церкви, нетерпимые к Ней и воюющие с Ней, негодуя, почему храмы ещё стоят, и что в них делают люди.

Точно так же на самом деле вздыхали богоборцы во все века: «Ах! И это в XVII/XVIII/XIX/XX веке»…

На самом деле дьявол вообще не креативен. Он способен только повторять подсмотренное и эксплуатировать себя прежнего. Придумать новое — не его.

Поэтому в своей войне с Церковью он перебирает веками ряд примерно одних и тех же штампов. «Церковь — это про прошлое, удел старушек, молодёжи в Церкви нет и тп»… — это один из таких старых его штампов.

На самом деле, Церковь — она всегда про будущее.

Ещё точнее — Церковь — это уже будущее, наступившее.

Всё в Церкви — совсем не про прошлое, даже едва ли про настоящее. В Ней всё — про то вечное, которое настанет с каждым, когда время прекратится.

Церковь и всё в Ней, — от духа и строя до слова и таинства — это уже наступившая здесь вечность. Это кусочек Неба, который лёг на Землю.

Вечность и её содержание — рай с Богом или ад без Него — начинаются не когда-то после смерти. Они начинаются в земной жизни.

И самая большая трагедия, (больше — катастрофа) человека, не знающего Церкви, в том, что, умерев (а умрёт неизбежно каждый) он встретится с нею же, с Церковью, которую при жизни так и не узнал.

Потому что там уже всё — одна сплошная Церковь. Там ничего другого, кроме Неё нет. Она там другая, не такая, как тут. Но она там та же Церковь.

У Бродского это отлилось в точное:

«ни пространство, ни время для нас не сводня,

и к тому, как мы будем всегда, в веках,

лучше привыкнуть уже сегодня».

Смотреть на Церковь категориями времени и вообще из времени: это втискивать небесную неограниченность в земные ложа, Божественную широту, свободу и безразмерность в узость, углы и узы.

Этот взгляд всегда будет искажением и ложью о Церкви.

А для того, чтобы Церковь увидеть подлинной, надо всего-то выйти из времени — в самой Церкви всё для этого выхода есть.

И в сердце каждого всё для этого выхода есть.

Надо только в него зайти.

Больше того, любое сердце просит дать ему вечности, для которой оно уготовано: дать уже здесь, на земле. Потому что жить на земле только землёй — жить во времени только временем — на самом деле удушливо и невыносимо.

Публичная ложь про Церковь, басни о том, что «Церковь — это прошлое» и прочие штампы — это всё — потрепанные сети сатаны, которыми он веками силится не пустить в Церковь человека, не дать ему «привыкнуть уже сегодня» к тому, что ждёт его завтра в вечности, а значит не дать подготовиться к этой вечности.

А страшнее этой неподготовленности на самом деле нет вообще ничего.

Потому что ад — это даже не страшно и не больно, ад, как точно сказал Достоевский, — это поздно.

@boriskorchevnikov