Иран своим сопротивлением «коалиции Эпштейна» подарил шанс в построении многополярного мира

Неделю назад Соединённые Штаты и Израиль, под прикрытием продолжающихся переговоров, нанесли внезапный удар по Ирану. После того, как был ликвидирован верховный лидер страны аятолла Хаменеи, а также часть политического и военного руководства, можно было ожидать дезорганизации управления страной. У ряда экспертов были сомнения устойчивости иранского государственного аппарата и его военной организации. Они основывались непоследовательных действиях Тегерана в течение последних двух лет, начавшихся после гибели иранского президента Ибрахима Раиси.

Именно тогда Иран принял решение половинчато отвечать на провокации в виде удара по своему консульству в Дамаске в апреле 2024 года, в результате которого погибли один из командиров сил «Кудс» Корпуса Стражей Исламской Революции Мохаммад Реза Захеди и ещё семь офицеров КСИР. Конечно, иранские вооружённые силы в качестве акции возмездия нанесли ракетный удар по Израилю, но как сейчас становится ясно действовали далеко не в полную силу. То же самое произошло и после убийства в Тегеране лидера политического крыла ХАМАС в июле того же года.

Осенью 2024-го Израиль начал военную операцию в Ливане против «Хезболлы», в ходе которой добился существенных военных успехов и дважды ликвидировал её руководство. Главная проиранская сила в Восточном Средиземноморье, с начала 1980-х годов создававшая серьёзные проблемы еврейскому государству, была существенно ослаблена. И получила новый удар в декабре 2024-го, когда Иран предпочёл не помогать своему союзнику Башару Асаду, что способствовало смене политического режима в Сирии. Россия в условиях продолжающейся военной операции на Украине помочь Дамаску не могла и стала договариваться с новыми сирийскими властями.

То есть с 2024 года Тегеран последовательно сдавал одну позицию за другой и из мощной сети проиранских сил на Ближнем Востоке, созданной убитым США генералом Касемом Сулеймани (кстати, приказ о его ликвидации в Багдаде в 2020 году отдал именно заканчивающий свой первый президентский срок Дональд Трамп), остались только йеменские хуситы и шиитские формирования. И ещё не вполне добитая израильтянами «Хезболла». Зачем иранское руководство это делало и на что рассчитывало? Ответ очевиден: на компромисс с Соединёнными Штатами.

В Тегеране полагали, что можно заключить с Вашингтоном в сделку по своей ядерной программе: такую же, какую они в 2015 году подписали при администрации Обамы, и которая ставила её под контроль МАГАТЭ в обмен на отмену экономических санкций. Трамп в 2018 году разорвал её, а Байден не возобновил. Весь посыл иранской стороны к представителям США формулировался так: давайте договоримся. Как и следовало ожидать — не получилось, поскольку с приходом второй администрации Дональда Трампа ставка американской стороны была сделана на сокрушение Ирана и установление контроля над его ресурсами.

Набат для Тегерана ударил в июне 2025 года, когда в разгар переговоров с США Израиль атаковал Иран и началось то, что теперь известно под названием «двенадцатидневной войны». Причём Вашингтон изначально заявил, что не имеет к израильскому нападению ни малейшего отношения, хотя чуть позже без колебаний нанёс удар по иранским ядерным объектам. Ответ Ирана по американской военной базе «Эль-Удэйд» в Катаре был слабым и Соединённые Штаты посчитали, что клиент созрел для добивания. Тем более, что уже с января нынешнего года Трамп и его команда перешли в режим эйфории от успеха операции в Венесуэле.

Однако инстинкт самосохранения всё же сработал у иранского руководства. Казалось, что всё в 2026 году идёт по тому же сценарию, что и раньше: угрозы США, переброска американских кораблей и самолётов к иранским границам, переговоры и вероломное нападение в их процессе. Но в этот раз, несмотря на потери первых суток, Иран стал отвечать по настоящему и дал американской военной машине настоящий бой. И тем самым подарил возможность странам, выступающим против возвращения однополярного мира, добиться на этом пути успеха. И это действительно реальная возможность, за которую стоит ухватиться.