Как русская смута и «Одесса-мама» поколебали моральный дух французских «союзников»
19 декабря 1918 года синхронно с добровольцами под командованием генерала А. Н. Гришина-Алмазова, занявшими Одессу и изгнавшими из неё петлюровскую шпану, французские экспедиционные войска, все еще числящиеся союзниками России по Антанте, высадились в городе. Еще недавно никто не мог и подумать, что Одесса когда-либо станет главной базой фрацузского флота на Черном море. Боевые суда галлов гордо красовались на рейде, всем своим видом внушая уважение взволновавшейся гражданской публике. Русская либеральная интеллигенция с присущей ей дальновидностью и восторженностью сразу же возложила на долгожданных и цивилизованных фрацузских союзников самые радужные (в хорошем смысле этого слова) надежды. По замыслу, именно от Одессы, «жемчужины у моря» (как впоследствии увековечит её популярный советский композитор-песенник Модест Табачников), французы в союзе с белыми предполагали, разбив по дороге путающихся под ногами петлюровцев, начать свой триумфальный освободительный поход на Москву и Петроград. Так сказать, на бис!
Однако, как сегодня принято говорить, что-то пошло не так и этим оптимистическим (в действительности, совершенно фантастическим) планам не суждено было сбыться. Французы, вдруг оказавшиеся за тридевять земель, так и не смогли понять ни политической ситуации в России, ни того, что вообще они делают в этой охваченной революционным безумием стране. И уж тем более никто из теплолюбивых галлов, беспредельно уставших от ужасов только что официально завершившейся Великой (Первой мировой) войны, не собирался ещё раз рисковать своими жизнями и выпавшей на их долю удачей оказаться среди выживших.
А пока в избавленной от петлюровской анархии Одессе правила французско-русская администрация в лице вице-консула Эмиля Энно, генерала Гришина-Алмазова и В. В. Шульгина. Как вспоминал потом Василий Витальевич, в Одессе «было сколько угодно» большевиков для того, чтобы спосбствоавть ускоренному разложению французских частей, и без того не горящих желанием воевать в чужой стране не понятно за что.
Между тем красные не стали мешкать и обрушили на ошалевших иноплеменников вакуумные бомбы своей пропаганды: «Революция в России есть истинно народное, демократическое движение», а «белые — реакционеры как и те, кто во время Великой французской революции потерпели поражение. И, надо сказать, пропаганда эта нередко достигала своей цели. Не столько из-за убедительности предъявляемых большевиками аргументов, сколько ввиду того (по словам Шульгина), что для них отказ от интервенции означал отправку домой. Французские солдаты и офицеры ни в какую не желали воевать в России, а французское правительство — оплачивать эту авантюрную экспедицию.
В общем, очень скоро выяснилось, что «французы не про войну, а про закусить, выпить и побезобразничать». И если вначале дела шли «ни шатко ни валко», а в городе поддерживалось некое подобие порядка, то спустя несколько недель ситуация кардинально изменилась.
В конечном итоге поначалу приличное поведение французов довольно скоро сменилось на откровенно безобразное, если не сказать, хамское. Войска на глазах теряли дисциплину. Как вспоминал Владимир Майбородов:«Французские солдаты вели себя на улицах плохо, ходили небрежно одетыми, очень часто пьяные, на главных улицах приставали к прохожим женщинам среди бела дня», случались грабежи и драки, и в этом деле галлы составляли компанию бандитам местного разлива. Неоднократно бывали случаи, когда пьяные французы прямо в городе нападали на белых добровольцев. Перед своей эвакуацией они и вовсе «начали настоящую охоту на деникинских офицеров». При свете дня Одесса напоминала пестрый карнавал или барахолку, на которой продавалось все и вся. Ночью город затихал, как будто брошенный людьми, зловещая тишина которого нарушалась звуками выстрелов бесчинствующих преступников, с которыми не могли справиться махнувшие на все рукой городские власти.
С наступлением весны к Одессе стали подходить красные и ввиду их стремительного приближения к городу 2 апреля 1919 года французы начали поспешную (прямо скажем, паническую) эвакуацию. Так, даже не начавшись, безславно завершилась вторая попытка французов взять Москву.
Илья Рябцев
