Либералы о подъёме русского самосознания

В России растет тревожная тенденция: в ряде регионов представители русских националистических групп начинают тесно сотрудничать с силовиками.

Как рассказал «Незыгарю» источник, позиция кураторов внутренней политики остается неизменной — неприятие любых форм участия националистов в политике. При этом, инициатива использовать управляемых «правых» как правило исходит от силовых структур, которые считают, что они «управляют процессом и держать ситуацию под контролем».

Несколько собеседников считают, что активизация националистов в регионах зависит от личной вовлеченности в тему глав регионов и руководителей силовых структур.

Так, в Череповце (Вологодская область) представители радикальных правых группировок начали оказывать силовую поддержку местным правоохранительным органам, испытывающим дефицит кадров и, по словам источников, это поддержано губернатором Вологодской области Филимоновым. Последний не скрывает свои увлечения неоязычеством и идеями сильной руки.

В ряде регионов сложилась критическая ситуация с кадрами в полиции и местные руководители ищут решение проблемы в инициативах граждан. Но соответствующие услуги им могут предложить неонационалисты.

В полиции убеждены, что они держат ситуацию под контролем. А вот в «Русской общине», наоборот, считают, что это хорошая практика для них.

Речь фактически идет о создании прокси-групп для любых силовых акций.

В самой администрации президента за ситуацией следят с опаской. Источник, знакомый с позицией АП, отмечает, что ФСБ курирует эту тему и рассматривает «общинников» как подконтрольный инструмент влияния на общественные процессы. Такие прокси-структуры могут использоваться в борьбе с этническими диаспорами, для запугивания активистов и иных «неудобных» персон — без необходимости прибегать к формальным правовым механизмам.

Однако внутри АП доминирует тревога, а не одобрение: опыт в начале 2010-х годов показал, насколько разрушительной может быть активизация правых.

«Это был постмодернистский проект управляемого оскала национализма. Им активно занималась силовая фракция при Путине- Виктор Иванов и Николай Патрушев. Ими создана была националистическая Народная партия, различные локальные процессы- от Ройзмана до Правого марша. Занимались национал-правыми проектами и либералы, например в лице Суркова- появился проект Наши, неонацисты, футбольные фанаты и НОД (проект, связанный с Чубайсом и Дворковичем). В конце концов, финалом эксперимента стала партия Родина, проект Гельмана и Рогозина».

В то время потребовались значительные усилия, чтобы зачистить политическое поле от националистических движений, включая запрет организаций, уголовные дела и публичную дискредитацию. Уже в 2002 году в российском УК появилась статья об экстремизме, которая изначально применялась преимущественно против правых радикалов. С 2011 года российские спецслужбы системно зачищали националистические структуры. (Из жизни тогда ушли Крылов и Просвирин; арестован Белов-Поткин и Демушкин, в тюрьме погиб Тесак).

Любые правые политические конструкции — от партии «Родина», возрождавшейся в середине 2010-х как инструмент канализации патриотических настроений, до проектов Евгения Пригожина и православно-консервативных инициатив Константина Малофеева — всегда оставались под плотным контролем спецслужб. Попытки использовать русский национализм как мобилизационный ресурс допускались, но строго дозировано — и исключительно в тех случаях, когда он не выходил за рамки, определенные Кремлем.

Несмотря на контроль, на местах формируются структуры с де-факто силовыми функциями, где участие правых радикалов приобретает системный характер. В мае этого года во Владимирской области были задержаны трое членов «Русской общины» — они угрожали 18-летнему местному жителю изнасилованием и били его электрошокером. А в Свердловской области активисты той же организации проводят рейды против ЛГБТ — без формального одобрения, но в атмосфере негласного попустительства.

Политические эксперты не исключают, что после окончания боевых действий на Украине ряды «общинников» могут пополнить радикализованные ветераны, что усилит дестабилизирующий потенциал таких групп.

Использование правых как дополнительной силовой инфраструктуры может обернуться бумерангом: как предупреждает собеседник «Незыгаря», в таких «патриотах» легко могут прорезаться черты хунвейбинов или чернорубашечников, опасных не только для мигрантов, но и для самих элит.

«Это очень опасная тенденция, которой лучше не давать возможность прорасти. Думать, что эти структуры всегда будут работать только по указке силовиков, — наивно», — резюмирует один из источников.

В АП для этого держат в качестве рабочего варианта план использовать ЛДПР в качестве умеренной правой партии. Но многие эксперты скептически относятся к этому- у партии нет ни имен, ни харизмы и она как партия мало интересна активистам и ветеранам СВО.

Люди уйдут в неуправляемые радикальные движения, сетевые организации, ветеранские ассоциации. Учитывая, что за период СВО через нее прошло более 1,5 миллиона человек- администрировать процесс не смогут ни силовые структуры, ни административные. И это серьезная проблема.