Мельниченко на Первом канале

После грандиозного явления в июле этого года белорусско-российско-эмиратского «минерального короля» Андрея Мельниченко (на деятельность которого якобы приходится почти 1% ВВП России) на обложке британского рупора глобализма The Economist с проектом возможного сожительства суверенной России и Запада, вчера он появился на Первом канале, в эфире программы «Большая игра» с Дмитрием Саймсом.

Чтобы сформулировать стратегию перехода России от санкционной устойчивости к некой безопасности развития.

Россия выстояла. Мы продемонстрировали устойчивость политической и экономической систем, несмотря на все, что на нас обрушилось. В этом смысле безопасность была обеспечена. Но следующий вопрос заключается в том, как обеспечить безопасность развития. Как сделать так, чтобы развиваться, чтобы слово «суверенитет» было наполнено конкретным содержанием?

Что Мельниченко подразумевает под этой «безопасностью развития» или «моделью выживания и развития, со своей собственной матрицей приоритетов», с изменением смысла внешней политики с геополитической борьбы на обеспечение условий для развития:

Тотальная самообеспеченность и полностью автономная система не являются решением. Необходим баланс безопасности в критически важных областях, а с другой – устойчивое развитие, не создающее новых зависимостей.

Нужно дать гражданам горизонт планирования и определенную предсказуемость. Обеспечить возможность развивать технологии, средства производства, промышленность и систему образования. Именно во внутренние вещи должен быть преобразован суверенитет. Если ты занимаешься своим делом и заинтересован в собственном развитии, то все остальное, включая внешнюю политику, сводится к одному вопросу: как обеспечить условия, позволяющие заниматься этим развитием. В этом и заключается основная цель внешней политики.

Мельниченко предлагает использовать концепцию суверенитета для раскола стран европейского глобализма, убеждая опираться на свой собственный интерес в условиях нарастания фрагментации и распада глобализма (политического по крайней мере).

Мельниченко заявил, что заставить Запад себя понять, заставить себя полюбить — это не совсем правильная задача. Гораздо правильнее — изменить баланс рисков и баланс интересов, который у нас на сегодняшний день сложился в целом с Западом. И вот именно работа над изменением этого баланса это и есть та цель, которую следует преследовать, продолжая проектный разговор с Западом.

Необходимо изменение структуры переговоров, контактов с Западом, используя его фрагментированность (подразумевается, что у Мельниченко есть некие контакты с европейскими элитами).

Это должна быть не сделка, когда стороны пытаются найти выгоду для каждой из них (подход Трампа, но он все время создает дисбаланс). И не переговоры, в ходе которых стороны ищут компромиссы, возможность чего-то избежать или, напротив, найти нечто общее Когда вы сидите по разные стороны стола и решаете свои вопросы путем сопоставления позиций (европейский подход, но для Европы Россия стала удобным образом общего врага, превратилась в инструмент консолидации политического единства, и тут эмоции побеждают рациональность).

А проект — это когда вы сидите по одну сторону стола, а по другую находится проблема. Решение проблемы может быть неизвестно, но если сформулировано, что именно необходимо решить, и две стороны вместе работают над этой задачей, решение, как правило, находится. А цель в данном случае очевидна: найти возможность сосуществования в новом, становящемся все более небезопасным мире.

Появление Мельниченко сейчас на Первом канале — важный и острый внутриэлитный сигнал о происходящих сейчас вокруг Кремля процессах по возможной подготовке внутренних процессов после выборов — к формату взаимоотношений России и Европы «после СВО».

*

Очередное интервью Андрея Мельниченко, теперь уже Дмитрию Саймсу на Первом канале,

выглядит как акт отчаяния российского капиталистического класса на фоне предстоящих глубинных трансформаций государства и общества. Даже на пятый год войны российские элиты отказываются верить в происходящее и надеются на возвращение «нормы»: накопление сверхдоходов в России и их благополучное размещение на Западе. Но этой нормы больше не будет.

Конечно, в этом деле нельзя во всем обвинять Запад. Конфронтация, как и дружба, это дорога с двухсторонним движением. Но давайте признаемся себе в очевидном: Запад не заинтересован в существовании России в ее текущем виде. Ему нужны наши ресурсы, контроль над ними, но не сильное суверенное государство на пространстве Евразии. Оно же не нужно Китаю. В проекте сильной и суверенной России есть один бенефициар — Россия. Именно поэтому мы переходим к формату «страна-крепость».

Тезисы Мельниченко о сохранении баланса, здравом смысле и так далее воспринимаются крайне неубедительно на фоне общеевропейской истерии вокруг предстоящей войны с нами. О каком балансе может идти речь, если в скором времени по нашей территории могут наноситься удары напрямую из Европы?

Европейская система безопасности придет в норму только в двух случаях: либо в результате геополитического уничтожения России (тогда все будет развиваться по сценариям ЕС/НАТО); либо в результате надлома ЕС/НАТО в противостоянии с Москвой. Это несколько банальная, но довольно объективная и честная логика. В которую больно верить, но другого выбора нам не оставляют.

https://t.me/Taynaya_kantselyariya