Повод. Начало Красного террора
Утром 30 августа 1918 года в вестибюле Народного Комиссариата внутренних дел Петрокоммуны (на Дворцовой площади) поэт Леонид Каннегисер выстрелом в голову застрелил председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого.
По не до конца подтвержденным данным, Леонид Каннегисер, скорее всего, был членом партии народных социалистов (или сочувствующим). Как оказалось, в числе расстрелянных ранее, 21 августа, был его друг Владимир Перельцвейг. В опубликованном в газетах приказе о расстреле стояла фамилия Моисея Урицкого. Как выясняется теперь, Урицкий как будто не принадлежал к числу наиболее кровожадных большевистских руководителей и даже был противником массовых расстрелов вообще (в частности, вроде бы пытался предотвратить расстрел от 21 августа), но Каннегисер ничего этого не знал. «Гибель друга сделала его террористом», как напишет впоследствии о Каннегисере хорошо знавший его известный исторический писатель Марк Алданов.
В официальном органе Петросовета, «Красной газете», убийству М. С. Урицкого был дан следующий зловещий (в буквальном смысле слова) комментарий:
«Убит Урицкий. На единичный террор наших врагов мы должны ответить массовым террором… За смерть одного нашего борца должны поплатиться жизнью тысячи врагов.»
Как известно, в тот же день в Москве, на заводе Михельсона, Фанни Каплан покушалась на Ульянова (Ленина). Прошло три дня, и 2 сентября 1918 года Я. Свердлов в обращении ВЦИК объявил Красный террор в ответ на покушение на Ленина 30 августа и убийство в тот же день председателя Петроградской ЧК Урицкого. 5 сентября 1918 года это решение было подтверждено постановлением Совнаркома, подписанным наркомом юстиции Д. И. Курским, наркомом внутренних дел Г. И. Петровским и управляющим делами СНК В. Д. Бонч-Бруевичем).
Только в Петрограде в связи с убийством М. С. Урицкого в первый день объявленного Красного террора было расстреляно 900 заложников, ещё 512 в Кронштадте. Особенно наглядно панорама Красного террора выглядела в плоскости национального вопроса: после убийства евреем Каннегисером еврея Урицкого и покушения еврейки Каплан на Ульянова (Бланка) в столицах (и под это дело в других городах) было расстреляно несколько тысяч заложников, представителей разных, но по большей части ещё недавно привилигированных сословий в подавляющем своём большинстве именно русского народа. Фактически постановление о Красном терроре легитимизировало развязывание многолетнего геноцида большевиков-интернационалистов в отношении лучших представителей элит бывшей Империи и прежде всего русской.
Илья Рябцев
