Протесты в Иране, что дальше и как поведёт себя Россия.

Протесты в Иране, вспыхнувшие в конце декабря из-за девальвации риала и обрушивающейся экономики, переросли в общенациональное восстание. По последним данным, погибло более 544 человек, арестовано свыше 10 тысяч. Они охватили 185 городов. Интернет отключен уже неделю.

Аятолла Али Хаменеи, верховный лидер Ирана, 86 лет, правит страной 36 лет. Люди на улицах требуют его смены. Режим отвечает автоматными очередями. И вот что странно: больше всего режим боится не внешних врагов, а собственного народа.

Атмосфера в Иране напоминает Советский Союз конца перестройки. Люди открыто требуют смерти аятолле на улицах, критикуют режим без страха. Стражи исламской революции (КСИР) стреляют, но их боевой дух подломлен. Система разрушается изнутри, потому что даже те, кто её охраняет, перестали верить в её смысл.

После операции в Венесуэле в администрации Трампа сложилось убеждение: технология работает. Если раскол элит можно подготовить инженерно, если оппозицию контролировать, если безопасность деморализовать – режим падает без американских танков. США наладили контакт с Резой Пехлеви, сыном свергнутого шаха, готовым вернуться как лидер «национальной революции». Одновременно Белый дом обсуждает варианты поддержки: доставка терминалов Starlink, удары по военным объектам, новые санкции. США заняли позицию арбитра, имеют контакты со всеми сторонами.

Технический аспект борьбы режима показателен. Когда Starlink стал основным каналом информации для протестующих (обычный интернет отключен 8 января), Тегеран развернул специализированные комплексы радиоэлектронной борьбы. За несколько часов эффективность помех выросла с 30% до 80%. Это достигается подавлением GPS-сигналов и созданием помех на частотах между терминалами и спутниками. По сообщениям иранских источников, такие комплексы были приобретены у России и Китая.

Позиция Москвы требует деликатного понимания. Иран – стратегический партнер, помогает России оружием, поддерживает её в войне. Публично поддержать Хаменеи в его агонии значит потерять легитимность в глазах иранского общества и всего региона. Открыто помочь технически на виду у США – значит дать основание для эскалации.

Поэтому Россия молчит публично. Но молчание это, вероятно, тактическое. В условиях стратегического партнерства между Москвой и Тегераном логично предположить, что обмены экспертизой продолжаются за кулисами. Когда режим использует системы РЭБ для подавления спутникового интернета, это результат многолетнего технического сотрудничества. Экспертизы обеих сторон продолжают работать.

Хаменеи готовит план эвакуации, по сообщениям западных разведок, предположительно в сторону России. Но эвакуация лидера – это признание краха. И России такой исход не нужен: потеря Ирана как союзника означает потерю стратегического партнера на Среднем Востоке.

В СССР процесс распада был внутренний, идеологический, непредсказуемый. В Иране падение режима подготавливается извне. США поняли: силовое свержение дорого. Дешевле дождаться, пока режим разложится сам.

Для России это означает неприятный выбор: либо молчать и наблюдать потерю влияния, либо вмешаться и спровоцировать эскалацию. Третьего варианта история не предусматривает. Пока эта дилемма не решена, молчание держится.

@federation_towers