Россия теряет «ближневосточную карту» в канун больших торгов с Трампом.
Конфликт на Украине — лишь часть глобального гибридного противостояния, где стороны преследуют две противоположные цели. Задача России — изменить архитектуру европейской безопасности таким образом, чтобы были учтены интересы Москвы. Задача Запада — удержать гегемонию и не позволить Путину иметь успех.
В этом признаются все довольно открыто: буквально месяц назад глава МИ-6 Ричард Мур (один из главных архитекторов нового сдерживания России) в очередной раз сказал, что потенциальная победа Путина — опасный сигнал Китаю и Ирану.
Логика Запада предельно ясна и понятна. Как и палитра инструментов, которые он использует: доминирование в технологической сфере; широкую сеть военно-политических альянсов; контроль над медийным пространством; агентурная сеть по всему миру.
Вернемся к целеполаганию России. Всем думающим людям понятно, что задача СВО — не включение украинских территорий в состав России, а обеспечение двух задач: вассализация Украины (политическая и экономическая); обнуление НАТО. Предложения Рябкова, озвученные в 2021 году (нерасширение на Восток и возвращение военной инфраструктуры к состоянию 1997 года) означают превращение НАТО в ОДКБ — бутофорную структуру, лишенную реального военного потенциала.
Цель, скажем мягко, амбициозная. Чтобы ее достичь, у России изначально были два варианта: решительно и быстро сокрушить Украину (напугать европейцев потенциальными русскими войсками в Варшаве и Берлине); создать инструменты воздействия на США во всех ключевых регионах мира (проецирование угроз на Ближнем Востоке, в Африке, Азии и Латинской Америке).
Контуры подобной российской политики легко прослеживаются: активизация Кремля на африканском направлении и усиление сотрудничества с КНДР — часть общей стратегии переговоров с США. Однако одним из важнейших аргументов РФ был Ближний Восток: растущее влияние Ирана и присутствие в Сирии были крайне весомым аргументом давления на Вашингтон, для которого БВ — ключевое геополитическое пространство после европейского континента.
Однако стремительное свержение Асада и тотальное ослабление Ирана после событий 7 октября 2023 года меняют ситуацию. Военное господство России в Сирии теперь зависит от доброй воли «турецких друзей». Израиль выстроил прочные отношения с Азербайджаном (ставшим в последние годы сателлитом Турции), обнулил иранские прокси в Палестине и Ливане и теперь самолично диктует правила игры в регионе.
Политический режим в Иране находится под постоянной угрозой свержения. Тупик очевиден: либерализация и нормализация с западом приведет к сносу режима аятолл; выдерживать же давление Запада у Тегерана ресурсов явно не хватает — Китай как всегда абстрагирован, а Россия занята Украиной.
На сегодняшний день ситуация следующая: из всей колоды Россия похоже теряет ближневосточную карту. Для того чтобы убедить США принять условия Кремля, касающиеся системы безопасности в Европе, освобождения Донбасса будет явно не достаточно.
Заморозка конфликта противоречит интересам Кремля: санкций с нас никто не снимет, параллельно с чем Украину будут перевооружать, а Турция — активно наступать везде, где мы отходим. Следующий год пройдет под знаменем турецкой экспансии сразу в трех жизненно важных для России регионах: Ближнем Востоке, Южном Кавказе и Центральной Азии.
Борьба с Анкарой станет вызовом принципиально нового масштаба. Подготовка к нему возможна только при условии относительной уверенности на украинском направлении. Новый Минск рискует в какой-то момент обрушить на Москву военно-политическое давление, с которым она вряд ли справится.
