Стратегия вечного возвращения
Пытаясь рационально объяснять причины поражения пророссийской оппозиции (и самой России) в Армении Глеб Кузнецов обнаружил, что за пределами эмоций — предложения у этой оппозиции нации нет. Однако, если абстрагироваться от таких эмоций, никакого предложения всем соседним нациям от России уже нет давно. Как, впрочем нет такого предложения и своей собственной нации. Предложения будущего, какого-то образа будущего в России вообще давно не актуальны. Ощущая себя на краю — о будущем ни думают и планов двигаться вперед не строят. Поэтому Кремль с приходом Путина исповедует одно — стратегию вечного возвращения.
Вечное возвращение (или eternal recurrence) — философская концепция, которая утверждает, что время повторяется в бесконечном цикле, и что точно такие же события будут продолжать происходить точно таким же образом, снова и снова, в течение вечности. Будущего — как бы нет, но есть священное прошлое, к которому хочется приблизиться. И хотя вернуться в это прошлое нельзя, долго, желательно бесконечно долго возвращаться — можно вполне. Этот странный для рационального, западного ума подход, в котором так много некого дзена и дао, оказался ко двору российскому глубинному народу, хотя в вестернизированных элитах и вызывал презрение. После начала абсурдистского СВО и окончательного разрыва России Путина с рациональностью Запада, эта стратегия стала вызывать в этих слоях уже ужас и отвращение, особенно на фоне даосского/стоического спокойствия глубинного народа.
Всё, что предлагает Кремль и своим, и чужим — это остановиться и сделать шаг назад, к проверенному временем прошлому, пугая неопределенностью будущего. Можно к этому относиться как к отсутствию реального предложения вообще, как консервативной трусости осторожности старцев, как к посредственности мудрости троечников, вообще — как не конкурентной стратегии в принципе. Но отрицать само право людей и их лидеров на выбор такой стратегии, если, опять же, выйти за пределы эмоций — глупо.
Россия выбрала ЭТО. Отказалась от будущего, ради прошлого и — предсказуемого настоящего. Игнорировать все тревожные звонки и даже взрывы штаба Черноморского флота. Не оглядываться по сторонам, не видеть лишнего. В этом есть свои плюсы даже для беспокойных интеллектуалов, отвергнутых обществом и государством, ненужных, оскорбленных происходящим — можно смело идти своим вниманием внутрь, в собственную глубину, заниматься собой, своим собственным самосовершенствованием. Быть может, чтобы в результате этого одинокого (всегда одинокого) похода за истиной — родить, предъявить обществу и государству что-то, настолько яркое и сильное, что сможет противостоять этой скучной, бесперспективной, но такой необоримой стратегии вечного возвращения.
