Уровень ленинской дипломатии

3 марта 1918 г. подписывается Брестский договор, согласно которому, помимо прочего,

«Россия обязывается немедленно заключить мир с Украинской Народной Республикой и признать мирный договор между этим государством и державами Четверного союза. Территория Украины незамедлительно очищается от русских войск и русской Красной гвардии. Россия прекращает всякую агитацию или пропаганду против правительства или общественных учреждений Украинской Народной Республики».

Границы России и УНР, как видим, не определены. (Не определены они были в договоре УНР со странами Четвертного союза).

В ДКР немедленно соображают, что необходимо заявлять о принадлежности к России и готовиться защищаться от УНР: отобьемся — все признают, что тут уже Россия, границ-то нет.

У Ленина, однако, есть хитрый план и ДКР начинают утрамбовывать под УкрЦИК Медведчука Скрыпника.

Однако поскольку руководство ДКР сопротивляется и говорит, что нам надо в Россию, Смольный решает прибегнуть с последнему доводу.

26 марта 1918 г. наркоминдел Чичерин запрашивает Берлин: а как Германская империя определяет границы УНР?

Немцы изумляются, но 29 марта отвечают: что касается окончательного установления русско-украинской границы — это дело русско-украинского мирного договора, а мы ориентируемся на заявлении УЦР о том что Украина це Волынь, Подолия, Херсонская, Таврическая без Крыма, Киевская, Полтавская, Черниговская, Екатеринославская и Харьковская губернии.

Ответ МИД Германии немедленно публикуют в «Правде», а потом в «Известиях ВЦИК» подытоживают:

«Границы Украины, определяемые германской официальной телеграммой, совпадают с теми, которые признает и Советская власть Украинской республики».

(Заметим, что на самом деле германская телеграмма не определяла границы Украины.)

Так что когда вас снова спросят, кто загнал Донбасс в состав Украины, можете отвечать: Ленин в соответствии с позицией МИД Германии, основанной на позиции Украинской центральной рады.

@historiographe