Как русские в первый раз взяли Берлин
28 сентября 1760 года в ходе Семилетней войны русские части впервые вступили в Берлин. Генерал-майор русской Императорской армии Тотлебен принял капитуляцию гарнизона столицы Пруссии.
Надо сказать, что военная кампания 1759 года для прусского короля Фридриха II, считавшегося великим полководцем и всегда свысока и даже иронично относившегося к русской армии и русским генералам, определённо оказалась самой несчастливой за всю его насыщенную походами и сражениями жизнь. Вскоре после полного разгрома прусской армии объединенными русско-австрийскими силами во время Кунерсдорфского сражения Пруссия, по существу, оказалась на грани катастрофы. Ещё недавно беспредельно самоуверенный прусский король в панике писал: «Всё потеряно, спасайте двор и архивы!». К сожалению, наступления на фактически незащищенный и беспомощный Берлин в тот выгодный момент не случилось, ввиду возникших (и неоднократно возникавших так же и впоследствии, практически при всех русско-австрийских военных союзах) разногласий в руководстве союзными силами. Эта досадная нерасторопность предоставила Фридриху спасительный шанс собрать армию и успеть приготовиться к обороне столицы. Сам прусский король назвал эту нерешительную и спасительную для него паузу в действиях русско-австрийской коалиции «чудом Бранденбургского дома».
Таким образом, война, которая могла быстро завершиться, вместо этого затянулась. К 1760 году армия Фридриха II собрала под своими знаменами около 200 тыс. солдат. В это же время союзные франко-австро-российские войска насчитывали до 375 тыс. солдат. Но по дурной традиции значительное численное превосходство союзников было нивелировано отсутствием придуманного согласованного плана и синхронности действиях.
Фридрих был уверен, что главным театром военных действий должна стать Силезия. Именно туда он в августе 1760 года и направился со своей армией. И здесь ему улыбнулась удача: несмотря на существенное количественное превосходство противника, он сумел разгромить австрийский корпус генерала Лаудона. Этот смелый боевой маневр позволил прусской армии, пусть потрепанной и с потерями, но вырваться-таки из сложившегося стратегического окружения.
Однако все имело свою цену. С трудом избежав нового разгрома, прусский король едва не потерял собственную столицу. В это же время русский отряд генерал-майора Тотлебена стремительно вышел к Берлину и попытался с ходу взять город штурмом. Прусакам удалось отбить этот лихой кавалерийский наскок. Тотлебен был вынужден отойти к Кёпенику, где его отряд соединился с корпусом генерал-поручика Чернышёва и 8-тысячным корпусом Панина. И где к русским силам приплюсовался не лишний корпус австрийского генерала Ласси.
Вечером на прусском военном совете, состоявшемся в Берлине, ввиду большого численного превосходства противника, было принято решение об отступлении. В ту же ночь прусские войска, оборонявшие столицу, переместились к Шпандау. В городе остался лишь номинальный гарнизон, который и должен был сыграть роль «объекта» капитуляции. Утром 28 сентября 1760 года столица Пруссии выбросила белый флаг. Как генералу, первому осадившему Берлин, честь принять капитуляцию выпала Тотлебену. Затем союзные войска организованно вступили в город, где в качестве трофеев им достались орудия и ружья. Союзники взорвали пороховые и оружейные склады и наложили контрибуцию на население прусской столицы.
Одновременно со вступлением основных сил в город корпус Панина и казаки Краснощёкова бросились вдогонку за отступающими тевтонами. Русские с ходу опрокинули прусский арьергард, захватив свыше тысячи пленных. Вскоре, однако, были получены сведения о приближении к Берлину Фридриха со значительными силами. За недостаточностью имевшихся оборонительных ресурсов и пред лицом большого преимущества противника русские и австрийцы были вынуждены оставить едва захваченный город. И пусть захват Берлина не ознаменовал собой победу в войне, капитуляция прусской столицы имела (да и имеет сейчас) большое моральное и историческое значение. Полученные от городских властей генералом Тотлебеном символические ключи от Берлина в качестве исторической реликвии ныне хранятся в петербургском Казанском соборе.
Илья Рябцев
