Пара мыслей про связь в последние дни

Исходная ошибка категории

В основе происходящего лежит концептуальная гипотеза, которая воспроизводится последовательно на протяжении нескольких лет. Интернет описывается как «медиум» — канал доставки контента с редактором и кнопкой. Плохой контент замедлить, враждебная платформа — отключить.

Интернет не медиум. Это инфраструктура в том же смысле, в каком инфраструктурой является водопровод или дорожная сеть. Врач и мошенник пользуются одной сетью так же, как едут по одним дорогам. Когда в теплой ванной вскрывают вены — не отключают воду в городе во имя «спасения людей». Инфраструктура не является субъектом правонарушения.

Что именно построено

Россия — объективно один из мировых лидеров цифровизации и цифрового государства. Госуслуги, банковские приложения, СБП — реальные достижения, признанные за пределами страны. Это важно зафиксировать, потому что именно это делает происходящее аналитически интересным.

1 марта вступил в силу закон, предписывающий операторов отключать связь по требованию уполномоченных органов и освобождающий их от ответственности перед пользователями. То есть происходящее — это не «авария» или не «увеличение опасности, требующее новых экстраординарных мер». Это проектное решение.

Кто платит

Жертва отключений  не абстрактный «пользователь». Это конкретный экономический класс: люди, чья профессиональная деятельность полностью или критически зависит от цифровой среды.

Репетитор, врач на телемедицине, дизайнер, разработчик, владелец ресторана с онлайн-оплатой, курьерская служба, бухгалтер на облачных сервисах. У каждого из них есть цифровой актив — навыки, клиентская база, выстроенные процессы, работающий бизнес. Этот актив имеет рыночную стоимость и является результатом многолетних вложений.

Принципиальное наблюдение: чем глубже человек или бизнес интегрированы в современную экономику и чем выше производительность, тем больше потери. Корреляция прямая. Наиболее экономически ценный, технологически грамотный, продуктивный слой общества несёт непропорционально высокие издержки. Изъятие происходит без декрета, без процедуры, без компенсации.

Вторая ошибка категории.

Логика ограничений предполагает определённую модель общества: есть «глобализированный класс» с загранпаспортами, который уехал или замолчал — вопрос закрыт. И есть «глубинный народ», которому цифровая среда безразлична.

Эта модель не описывает реальность. Выросло поколение, не вписывающееся ни в одну из этих категорий. Без загранпаспорта — просто незачем было оформлять с 2020-го. Не оппозиционеры. Не читают эмигрантские медиа не потому, что лишены доступа, а потому что неинтересно. Вполне патриоты. Но их среда обитания — цифровая. Не «потребление контента», а вода для рыбы. Именно они — тот самый экономически продуктивный класс, который платит непропорционально высокую цену.

Нарратив «цифрового суверенитета» работает для аудитории, которую не нужно убеждать. Для осмысленной жертвы нужны понятная цель и ощущение, что жертва к ней приближает. Ни того, ни другого нет, потому что цель формулируется в логике медиума, а платят за неё люди, живущие в логике инфраструктуры.

Структурный итог

Выдающаяся цифровая инфраструктура создавала доверие, именно оно является условием, при котором люди встраивают её в жизнь и бизнес. Она выносится за скобки когда люди строят планы – «электричество есть всегда». Когда инфраструктура начинает работать избирательно по районам, по спискам, по распоряжению, она перестаёт быть инфраструктурой.

Россия построила одну из лучших цифровых сред в мире. Выяснилось, что ею пользуются по доверенности. Доверенность отзывается без предупреждения и без убедительного объяснения.

Технически всё может заработать хоть через минуту. Когда примут решение дать народу послабление и «включат кнопку». Экономически это уже другой актив. И политические последствия этого изменения окажутся практически неизбежны. Ближайшая аналогия происходящего – веерные отключения электричества во второй половине 90-х.

@glebsmith77

*

Технический аудит механизмов блокировок в Москве выявил любопытную аномалию.

Пока отечественный сегмент сети сжимают до размеров «белого списка», составляющего едва ли 0,1% от глобального интернета, сквозь фильтры продвинутого DPI беспрепятственно проходят ресурсы, которые по логике текущего момента должны были оказаться в числе первых на тотальную блокировку. Исследование миллиона популярных доменов показало, что в то время как доступ к большинству зарубежных и даже многим российским сервисам ограничивается, британский доменный сегмент .co.uk чувствует себя в московских сетях подозрительно уютно.

На фоне такой статистики экстравагантные теории Дмитрия Галковского о России как о «криптоколонии» Британии перестают казаться лишь плодом богатого воображения. Особое умиление вызывает список «неприкасаемых» — в число избранных сайтов, открывающихся без VPN даже в периоды максимальных ограничений, внезапно попали столпы британской финансовой системы — Barclays, HSBC, NatWest и Santander UK. И это при том, что из трех сотен российских банков привилегию на включение в «белый список» получили лишь единицы.

Похоже, кто-то очень высокопоставленный и влиятельный очень не хочет, чтобы связь с лондонскими счетами прерывалась даже в разгар «вселенской войны с сатанинским коллективным Западом».