Поручения давались. Деньги выделялись. Связи нет.

Я помню, как в начале СВО все подразделения покупали себе рации Моторола. Другой связи не было. Сейчас Илон Маск отключил в зоне СВО терминалы Starlink, которыми пользовались наши военные, и у нас связь на фронте легла. Разговариваю с военными: многие говорят о том, что своей связи у нас по-прежнему фактически нет. Если коротко говорить о попытках создания отечественной военной связи, то деньги выделялись и разворовывались. Качественной связи как не было, так и нет.

Российская военная связь за последние 15 лет — это десятки триллионов на перевооружение, несколько ключевых программ «цифровой армии» и цепочка уголовных дел от генералов до директоров заводов.

С 2011 года военная связь была вшита в две Госпрограммы вооружений — ГПВ‑2020 и ГПВ‑2027. Точные расходы на связь засекречены, но крупные выявленные хищения дают порядок цифр: только по цифровым телекоммуникационным комплексам и тактическим радиостанциям фигурируют суммы закупок в 18 млрд рублей и выше. Основные проекты, через которые шли деньги, включали тактические радиостанции Р‑168 «Акведук», радиостанции шестого поколения Р‑187П1 «Азарт», автоматизированную систему управления ВДВ «Андромеда‑Д» и интегрированные телекоммуникационные сети на оптоволокне. Формальный куратор — Минобороны РФ, внутри него — Главное управление связи, профильные НИИ и концерн «Созвездие» как главный исполнитель.

Одна история связана с генералом Халилом Арслановым, бывшим начальником Главного управления связи. По данным следствия, в 2013–2017 годах при закупке цифрового оборудования и модернизации сетей были похищены не менее 2,2 млрд рублей при общем объёме закупок около 18 млрд. Войска вместо российских разработок получали китайскую технику с перебитыми шильдиками по завышенной стоимости.

Отдельным эпизодом стали радиостанции «Азарт», по которым хищения составили 6,7 млрд рублей. Арсланов был приговорён к 17 годам лишения свободы. В материалах дела фигурируют также генерал‑майор Александр Оглоблин (бывший начальник 1‑го управления ГУС) и полковник Кутахов — через их показания следствие выходило на схему завышения стоимости и подмены оборудования.

Другая история касается цифрового телекоммуникационного оборудования и 46‑го ЦНИИ. Установлено, что гендиректор профильной структуры с группой лиц в те же годы вывел не менее 460 млн рублей через завышенные цены и неполное выполнение работ.

Третий кейс связан с оптоволоконной сетью связи Минобороны. В 2012–2014 годах по линии 31‑го Государственного проектного института спецстроительства и компании «Радиострой» было возбуждено дело о мошенничестве на 188 млн рублей.

Случай номер четыре раскрыл схему хищения около 250 млн рублей из гособоронзаказа в Нижегородской области при поставке средств связи на сумму свыше 5 млрд рублей.

Пятый включает дела региональных заводов, как, например, Славгородский завод радиоаппаратуры в Алтайском крае, где директор причинил ущерб на 18 млн рублей, за что получил 4 года колонии. Отдельно шли дела по ЦНИИ ЭИСУ, где экс‑руководители обвинялись в хищении более 500 млн рублей при разработке систем связи для летательных аппаратов.

Это я перечислил истории, которые вышли в публичное пространство — с миллиардными суммами и реальными сроками. Дела по военной связи проходят как связанные с гособоронзаказом, отдельной статистики нет. Но и того, что есть, достаточно, чтобы понять масштабы. А ведь формулировка «выявили хищений на 2,2 млрд» в деле Арсланова — это лишь доказанная часть в рамках контрактов на 18 млрд. А сколько в таких делах еще не раскрыто…

На бумаге всё выглядело идеально: рации «Азарт», «Акведук» и «Андромеда‑Д» должны были дать бойцам защищённую цифровую связь — от танка до штаба. На деле к февралю 2022-го у военных были китайские аналоговые радиостанции без шифрования Baofeng стоимостью около 2500 руб. Эфир легко слушали и накрывали артиллерией.

Деньги утонули в откатах и контрактах на поставки из Китая с перебитыми шильдиками. Для отчётов всё «освоили», но в войска пришёл зоопарк из несовместимых устройств.

Поручения давались. Деньги выделялись. Связи нет.

Олег Царёв. https://t.me/olegtsarov

*

Как в день отключения Starlink на фронте не вспомнить Андрея Морозова. Андрей Морозов, известный как «Мурз», сделал для российской военной связи больше, чем целые НИИ и концерны, «съевшие» триллионы по государственным программам вооружения и оборонному заказу.

Гвардии сержант, командир взвода связи, организатор цифровой связи для подразделений на Донбассе: строил защищённую связь «в поле», сам тянул кабель, настраивал станции и собирал сеть из того, что есть, пока официальные структуры занимались презентациями по перспективным системам.

Пока на бумаге строилась «цифровая армия» с бюджетами в десятки триллионов рублей, итогом чего стали уголовные дела на генералов, оборудование иностранного производства под отечественными шильдиками и отсутствие надёжной закрытой связи во многих частях, простой сержант‑связист расписал, почему эта связь не работает в войсках, как на ней воровали, и как сделать так, чтобы все работало.

Мурз делал две ключевые вещи: создавал подробные методички о том, как должна выглядеть нормальная тактическая сеть, и внедрял эти решения на практике. Причем писал всё простым языком, чтобы поняли обычные бойцы и волонтёры, а не только штабные. По его текстам реально можно учиться, как строить нормальную связь на войне.

В своих текстах он также детально разбирал штатную российскую систему связи. Он предметно показывал разрыв между заявленными возможностями современных комплексов и реальным положением дел в войсках, где часто использовалось простейшее оборудование и открытый эфир.

В феврале 2024 года Андрей Морозов застрелился. В предсмертном тексте он прямо написал, что делает это, чтобы привлечь внимание к проблеме чудовищных потерь и к бездействию военной прокуратуры. После его публикации о реальных потерях на него обрушилась волна публичной критики, его обвиняли в распространении ложной информации. Командование потребовало удалить запись и заблокировало его попытки довести информацию до проверяющих органов.

В итоге человек, который годами тянул цифровую связь для подразделений и честно писал о проблемах, оказался зажатым между фронтом и системой, для которой удобнее были рапорты об успехах, чем обсуждение реальных трудностей и потерь.

Мурз был редким человеком: идейный, жёсткий и предельно конкретный специалист, который говорил не об абстракциях, а о технических параметрах и о том, сколько людей может погибнуть из-за плохой связи.

На фоне триллионов, ушедших на «цифровые системы управления войсками», Андрей Морозов остался одиночкой с ноутбуком и паяльником, который реально спасал людей, обеспечивая связь и говоря правду о войне. Один сержант сделал для понимания и практики военной связи больше, чем целая армия отчётных институтов. Но система в итоге его уничтожила.

Олег Царёв.