Дни затмения. Железный век, железные сердца
21 октября 1937 года уже известный к тому времени авиаконструктор Андрей Туполев был арестован прямо на своем рабочем месте в Главном управлении авиационной промышленности. Около года провел он за крепкими стенами Лефортовской и Бутырской тюрем. После многочасовых изнуряющих допросов Андрей Николаевич, наконец, сломался и признался в предъявленных ему обвинениях. Впрочем, насколько стандартных, настолько же и фантастически нелепых: в том числе в националистических настроениях и действиях, шпионаже (понятное дело, как же без этого в 37-м!?) в пользу Франции. Правда, после признания-самооговора авиаконструктора его перестали изводить и мучить и, больше того, предложили работу. Естественно в «шарашке». Осенью следующего, 1938 года Туполева перевели в поселок Болшево под Москвой. Здесь в это время уже собралась целая колония ученых-арестантов.
Несмотря на продолжение активной работы Туполева на благо Родины, самолеты АНТ, созданные им и под его руководством, были все же переименованы в ЦАГИ.
А пока суть да дело, авиаконструктору вынесли заочный приговор – 15 лет исправительно-трудовых лагерей и 5 лет поражения в правах по 4-м пунктам 58-й статьи. На всякий случай, так сказать, в виде превентивной меры, что б понимал, что к чему и кто главный. Правда, через несколько дней после начала ВОВ конструктора пришлось было освободить, слишком уж «подгорало». Полную реабилитацию крупнейший советский авиаконструктор получи лишь спустя 2 года после смерти Сталина.
Зачем же Туполев оговорил себя и признался в инкриминируемых ему деяниях? По очень простой причине. Он был вынужден дать признательные показания. В тюрьме Туполев оказался в одной камере с организатором оборонной промышленности Ромуальдом Муклевичем. Тот, не сумев выдержать допросов с пристрастием, во всем признался и стал убеждать Туполева последовать его примеру. Муклевич в ярких красках описал сокамернику все, что с ним могут сделать в случае несговорчивости. Главным же аргументом для Туполева стала угроза ареста супруги и отправки детей в интернат или детский дом в случае его отказа от предъявляемых ему обвинений. Прекрасно зная нравы своего волчьего времени и тех, с кем ему приходилось иметь дело, Туполев ни на минуту не сомневался, что угрозы, озвучиваемые следователем будут выполнены в полном объеме. Авиаконструктору не осталось ничего другого, как подписать договор с «Мефистофелем». И это едва не погубило его.
Как впоследствии стало известно, его жену Юлию Николаевну Туполеву (в девичестве Желтикову) все же арестовали (их «отец дьявол и отец лжи…») всего через неделю после взятия под стражу мужа. Вероятнее всего, Туполев об этом не знал, по крайней мере первое время. Когда же он узнал об аресте жены, потребовал ее немедленного освобождения. Лаврентий Берия лично заверил ученого, что супруга его уже освобождена и с их детьми все в полном порядке.
Но Берия, как им (бесам) и положено по штату, соврал, не моргнув глазом. Юлию Николаевну освободили лишь в ноябре 1939 года. Поражает мужество этой женщины. Она отказалась свидетельствовать против супруга, чем в значительной мере спасла его. Тот же убеждавший Туполева согласиться с обвинениями Муклевич, к слову, в 1938 году был приговорен к смертной казни и расстрелян на другой день после вынесения внесудебного вердикта.
Илья Рябцев
