Империя в борьбе с зеленым змием
7 ноября 1902 года в Туле открылся первый в Российской Империи вытрезвитель. Идея создания специализированного медицинского учреждения в помощь пьяницам принадлежала местному врачу Федору Архангельскому, нашедшему горячую поддержку местных властей в лице тульского городского головы Андрея Любомудрова.
Располагался вытрезвитель на улице Рубцовской, сегодняшней улице Сойфера. Ещё до создания своего вытрезвителя Федор Архангельский несколько лет принимал самое активное участие в работе Тульского общества трезвости, чьей задачей было «давать трезвенникам крепость утверждаться в трезвости, а несчастным пьяницам — опору в борьбе с ужасным пороком». Согласно городской легенде, мысль о необходимости открытия такого рода учреждения родилась у Федора Архангельского по прочтении Лесковского «Левши», по сюжету повести умершего в простонародной Обухвинской больнице, так и не получив должной медицинской помощи.
Досконально вникнув во всю сложность и важность проблемы пьянства, Архангельский понял, что борьбу с ним надо вести, применяя строго научный подход, и что для эффективной помощи и спасения «набравшимся сверх меры» необходимо создать специальное медицинское заведение. На очередном заседании общества трезвости он изложил свои соображения на этот счет председателю общества, тульскому городскому голове Андрею Андреевичу Любомудрову, горячо откликнувшемуся и поддержавшему идею Архангельского.
Оборудование приюта для пьяниц обошлось «в копеечку» (а именно — в существенную по тем временам сумму 1000 рублей). Энтузиасты и создатели приюта вложили в него немалые личные средства. Так, городской голова передал «приюту для опьяневших» первоклассную, компактную библиотеку в 300 томов, а также новомодный граммофон и еще довольно редкие в начале века музыкальные пластинки.
На первых порах служащие приюта в конном экипаже объезжали город, подбирая упившихся. По доставке в приют их приводили в чувство при поморщи водного раствора нашатырного спирта, отпаивали огуречным рассолом, а в особо трудных случаях ставили инъекции камфоры, поддерживавшей работу сердца и расширявшей сосуды.
Очень скоро от желающих отлежаться в приюте не стало отбоя, перебравших стало просто негде размещать, так как первый вытрезвитель был рассчитан лишь на 28 мест. Для того чтобы решить проблему в тульском приюте, была организована амбулаторная помощь, создан специальный кабинет, в котором тульских мастеровых приводили в чувство стрихнином и мышьяком, в отдельных случаях и вовсе прибегая и к экзотическому гипнозу. По требованию Федора Архангельского в тульском «приюте для опьяневших» велась детальная учетная статистика. Служащие приюта подробно записывали все необходимые сведения о поступающих бедолагах – имя, возраст, профессию, характер «недуга» и сопутствующие болезни. Как впоследствии выяснилось, тульский вытрезвитель посетили представители ста с лишним профессий, т.е. всех слоев общества: оружейники, чернорабочие, учителя, кучера, художники, няни, солдаты, священнослужители и т.п..
Ежегодно через приют проходило порядка трех тысяч несчастных. Самому юному пациенту вытрезвителя было только десять лет. Усилия создателей приюта не прошли даром и принесли немалые добрые плоды. Через три года после открытия, в 1905 году, число умерших «от опоя» в Туле и предместьях сократилось почти в два раза, а число тех, кто раз и навсегда «завязал» с зеленым змием, в иные годы приближалось к 60% от числа всех поступивших на лечение.
Идеально наладив работу «приюта для опьяневших», Федор Архангельский не остановился на достигнутом, взявшись за создание городского противотуберкулезного диспансера. В этом учреждении он лично вел прием больных, за свой счет приобретая для них необходимые лекарства.
Создатель первого в России вытрезвителя отошел ко Господу в 1928 году в возрасте 73 лет. Его «приют для опьяневших» продолжал эффективно работать до октябрьского переворота 1917 года.
Впоследствии ввиду тотального распространения пьянства в большевистской России опыт Архангельского оказался востребован, и заведения аналогичного характера открылись по всей России, будучи окончательно упразднены лишь в 2011 году.
Илья Рябцев
В отличие от других царей, Петр I был приучен к алкоголю с детства — сначала его воспитывал пьющий дьяк Иван Зотов, а затем юный царь попал под влияние иностранцев из Немецкой слободы, которые решили, что лучший способ держать под контролем юношу — это приучить его в вину.
Это привело к тому, что за сутки царь мог выпить до 40-ка стаканов вина и анисовой водки и поощрял пьянство в своем окружении. При этом он равнялся на Европу, где пили крепкие напитки: коньяк, виски, ром, водку. Именно Петр I и насадил в России обычай пить крепкий алкоголь.
Где Вы начитались таких «исторических» сказок?! Царь был гулёной, но не был алкоголиком, а 40 стаканов (сорок сороков впечатлили?) это 8 литров! Он сотоварищи мог гулять всю ночь, но жёстко пресекал любые «невыходы на работу»! Хотя, у Вас должна быть масса «доказательств», главным из которых , на мой взгляд, было бы ,- кто бы ещё на трезвую решился «окно в Европу» прорубить?!))) И насаждать ему не пришлось абсолютно ничего, трактиры и кабаки в России были задолго до его правления, он лишь упорядочил их работу, введя контроль за качеством продаваемых напитков и запретив наливать в долг, что с большим недовольством восприняли трактирщики..
Война 1858-1860 годов в России, о которой умалчивают учебники истории.
Об этой войне умалчивают учебники, хотя то была самая настоящая война, с орудийными залпами, погибшими и пленными, с победителями и побежденными, с судилищем над поверженными и празднованием одержавшими победу и получившими контрибуцию (возмещение убытков, связанных с войной). Баталии той неизвестной школьникам войны разворачивались на территории 12 губерний Российской Империи (от Ковенской на западе до Саратовской на востоке) в 1858 — 1860 годах.
Эту войну историки чаще называют «ТРЕЗВЕННИЧЕСКИМИ БУНТАМИ», потому, что крестьяне отказывались покупать вино и водку, давали зарок не пить всем селом. Почему они это делали? Потому, что не хотели, чтобы за счет их здоровья наживались откупщики — те 146 человек, в чьи карманы стекались деньги от продажи спиртного со всей России. Водку откупщики буквально навязывали; если кто не хотел пить, ему все равно приходилось платить за нее: такие тогда установились правила…
В те годы в нашей стране существовала практика: каждый мужчина приписывался к определенному кабаку, а если он не выпивал своей «нормы» и сумма от продажи спиртного оказывалась недостаточной, то недобранные деньги кабатчики взимали с дворов местности, подвластной кабаку. Тех же, кто не желал или не мог платить, секли кнутом в назидание другим.
Виноторговцы, войдя во вкус, взвинчивали цены: к 1858 году ведро сивухи вместо трех рублей стали продавать по десять. В конце концов крестьянам надоело кормить дармоедов, и они, не сговариваясь, стали бойкотировать торговцев вином.
Крестьяне отвернулись от кабака не столько из-за жадности, сколько из-за принципа: трудолюбивые, работящие хозяева видели, как их односельчане один за другим пополняют ряды горьких пьяниц, которым уже ничего, кроме выпивки, не мило. Страдали жены, дети, и чтобы прекратить расползание пьянства среди сельчан, на сходах общины всем миром решали: В НАШЕМ СЕЛЕ НИКТО НЕ ПЬЕТ!
Что оставалось делать виноторговцам? Они сбавили цену. Рабочий люд не откликнулся на «доброту». Шинкари, чтобы сбить трезвеннические настроения, объявили о безоплатной раздаче водки. И на это люди не клюнули, ответив твердым: «НЕ ПЬЕМ!»
К примеру, в Балашовском уезде Саратовской губернии в декабре 1858 года 4752 человека отказались от употребления спиртного. Ко всем кабакам в Балашове приставили караул от народа для наблюдения, чтобы никто не покупал вино, нарушивших зарок по приговору народного суда штрафовали или же подвергали телесному наказанию.
К хлеборобам присоединились и горожане: рабочие, чиновники, дворяне. Поддержали трезвость и священники, благословлявшие прихожан на отказ от пьянства. Это уже не на шутку испугало виноделов и торговцев зельем, и они пожаловались правительству.
В марте 1858 года министры финансов, внутренних дел и государственных имуществ издали распоряжения по своим ведомствам. Суть тех указов сводилась к запрету…ТРЕЗВОСТИ! Местным властям предписывалось не допускать организации обществ трезвости, а уже существующие приговоры о воздержании от вина уничтожить и впредь не допускать.
Вот тогда-то, в ответ на запрет трезвости, по России и прокатилась волна погромов. Начавшись в мае 1859 года на западе страны, в июне бунт дошел и до берегов Волги. Крестьяне громили питейные заведения в Балашовском, Аткарском, Хвалынском, Саратовском и во многих других уездах.
В Вольске. 24 июля 1859 года трехтысячная толпа разбила там винные выставки на ярмарке. Квартальные надзиратели, полицейские, мобилизовав инвалидные команды и солдат 17-й артиллерийской бригады, тщетно пытались утихомирить бунтующих. Восставшие разоружили полицию и солдат, выпустили из тюрьмы заключенных. Только через несколько дней прибывшие из Саратова войска навели порядок, арестовав 27 человек (а всего по Вольскому и Хвалынскому уездам в тюрьму бросили 132 человека).
Всех их следственная комиссия осудила по одному только показанию кабацких сидельцев, оговоривших подсудимых в расхищении вина (громя кабаки, бунтовщики не пили вино, а выливали его на землю), не подкрепляя свои обвинения доказательствами. Историки отмечают, что не зафиксировано ни одного случая воровства, деньги расхищали сами служащие питейных заведений, списывая пропажу на восставших.
С 24 по 26 июля по Вольскому уезду было разбито 37 питейных домов, и за каждый из них с крестьян взяли большие штрафы на восстановление кабаков. В документах следственной комиссии сохранились фамилии осужденных борцов за трезвость: Л.Маслов и С.Хламов (крестьяне села Сосновка), М.Костюнин (с.Терса), П.Вертегов, А.Володин, М.Володин, В. Сухов (с.Донгуз). Принимавших участие в трезвенническом движении солдат по суду велено было «лишив всех прав состояния, а нижних чинов — медалей и нашивок за безпорочную службу, у кого таковые есть, наказать шпицрутенами через 100 человек, по 5 раз, и сослать в каторжную работу на заводах на 4 года».
Всего же по России в тюрьму и на каторгу отправили 11 тысяч человек. Многие погибли от пуль: бунт усмиряли войска, получившие приказ стрелять в восставших. По всей стране шла расправа над теми, кто отважился протестовать против спаивания народа. Судьи свирепствовали: им велели не просто наказать бунтовщиков, а покарать примерно, чтобы другим неповадно было стремиться «к трезвости без официального на то разрешения». Власть имущие понимали, что усмирить можно силой, а вот долго сидеть на штыках — неуютно.
Требовалось закрепить успех. Как? Правительство, подобно героям популярной кинокомедии, решило: «Кто нам мешает, тот нам и поможет». Откупную систему продажи вина отменили, вместо нее ввели акциз. Теперь всякий желающий производить и продавать вино, мог заплатив налог в казну, наживаться на спаивании своих сограждан. Во многих селах нашлись предатели, которые, чувствуя за спиной поддержку штыков, продолжили войну против трезвости иными «мирными» методами…
Это глава из книги «Ты меня уважаешь?» саратовского краеведа, члена союза писателей России Владимира Ильича Вардугина.
Интересно! Действительно, очень и очень интересно! А автор раскрывает корни проблемы? Откуда пошла «мода» пития, ведь это русским не свойственно! Россия совсем не тёплая страна, где растёт виноград и всё, что бродит, это порок привнесённый, а потому хотелось бы узнать мнение автора, поищу обязательно указанную книгу! Спасибо!
Такая же ситуация была с насаждением христианства в те же годы.
«Руси есть веселие пить, не можем без того быть» («Повесть временных лет», Нестор), т.ч. питие своими корнями уходит в крещение Руси
«пьяным народом легче управлять», говаривала ли это Екатерина вторая или нет не так важно: указ «О дозволении всегдашнем винокурении дворянам» издан 16 февраля 1786 года подписан ею. Т.ч. автор заводит рака за камень, разсуждая про тотальное распространение пьянства в большевистской России
Ну если быть исторически объективным, то употребление спиртных напитков на Руси было глубоко до крещения, о чем и говорит Нестор, а не вместе с крещением начали пить хмельную.