Новости вокруг войны: Почему русские не испытывают ненависти к другим нациям.

Знаете, почему Россия и русские не испытывают никакой ненависти к другим нациям?

Потому что Россия и русские состоялись как полноценное национальное государство. Мы сформированы и состоялись и как государство, и как народ, у нас нет комплексов государственной и национальной неполноценности, и нам нет необходимости винить в своих проблемах кого-то или самоутверждаться за счёт кого-то. Чем сильнее комплекс национальной и государственной неполноценности, тем более ярко выражен нацизм в обществе. Вспомните гитлеровскую Германию: нацизм там стал результатом комплекса национальной неполноценности немцев, которые были унижены поражением в Первой мировой войне.

Правда, в отличие от униженных в Первую мировую войну немцев, бывшие республики СССР никто не унижал. Везде, куда приходила Россия, она давала диким народам образование и цивилизацию. Что из себя представлял тот же Азербайджан до прихода России, можно изучить по архивным документам, благо они сохранились.

Тем не менее нацреспублики бывшего СССР, которые обязаны своим созданием Российской империи и Советской власти, сейчас пытаются свою политическую неполноценность восполнить поиском врага в лице «большого брата» — России, обвиняя её во всех своих бедах.

В целом заключение следующее: чем несостоятельнее государство, тем выше в этом государстве нацистские настроения. Из-за отсутствия других методов и возможностей удержаться у власти, слабые политические режимы ищут внешнего врага, давят на гнилую педаль национализма, объединяя общество идеей «борьбы с незаслуженными страданиями нации и угнетением оккупантов», и таким образом правящие кланы пытаются укрепить свою власть.

@notes_veterans

*

Заголовки СМИ в Казахстане.

Системная русофобия и принцип «все против русских». Алиев как бы возглавил антироссийское восстание в СНГ и развивает форматы сотрудничества в обход Москвы. Таковы печальные итоги мягкой политики Кремля к постсоветским союзникам.

*

Конечная цель — поэтапный переход постсоветских стран Центральной Азии к противостоянию с Россией, одновременно со строительством «великого Турана». Разумеется, это будет происходить не одномоментно, это будет постепенным процессом, но Азербайджан, как ему кажется, запустил процесс. И совершенно неудивительна реакция казахстанских СМИ (впрочем, пока речь идёт о реакции не на государственном уровне), где уже готова почва под системную русофобию. В Казахстане также регулярно ставят вопрос об «историческом угнетении» со стороны русских, и даже периодически появляются свои аналоги украинских «мовных патрулей», заставляющих говорить на казахском языке.

Потом к этому процессу подтянутся и остальные среднеазиатские республики. Если всё будет продолжаться в том же духе, то года через 2-3 (а может и раньше) можно будет получить полноценный потенциальный второй фронт в дополнение к украинскому. С очень широким, скажем так, представительством в самой России.

Можно ли этого избежать? Конечно — но только если изменить подход по выстраиванию отношений со странами Центральной Азии. Преференции, которые мы им оказываем, должны идти рука об руку с политическими требованиями лояльности. Политический симбиоз здесь вполне возможен, если они будут понимать, что риски разрыва отношений с Россией будут гораздо выше возможных плюсов, которые им будут обещать наши геополитические противники.

В текущей же ситуации, когда дипломатия откровенно «пропускает ходы» и боится жёстких «воспитательных мер», среднеазиатские страны будут только усиливать свою переговорную позицию, одновременно наращивая собственный национализм и русофобию — в том числе для того, чтобы набить себе цену. А затем, когда они сочтут, что Россия ослабла и не может им противопоставить ничего серьёзного, они перейдут на другую сторону. Предварительно получив от России всё, что им нужно.

Чтобы избежать такого «вождения за нос» уже в исторически лояльных России странах, нужно занимать более жёсткую, требовательную и прагматичную позицию. Аттракцион невиданной щедрости должен быть закрыт, уступив место чётким договорённостям с ясными обязательствами политической лояьности.

@scenario13

*

Российская партийная система продолжает функционировать в режиме институциональной стабильности, но всё более отрывается от смыслов, ради которых изначально была создана.

За последние годы политические структуры в значительной степени утратили субъектность, став частью управляемого механизма — технократически выверенного, но слабо отражающий запрос глубинного народа. Этот тренд особенно заметен на фоне нарастающей социальной и культурной многослойности российского общества.

Исторически партии формировались как каналы идеологического представительства и артикуляции интересов различных групп. Структуры становятся симулякрами самих себя — сохраняют организационную форму, но теряют содержание. Внутрипартийные дебаты уступили место согласованным повесткам, а конкуренция — системе квот и координации.

Особенно ощутим этот разрыв на фоне трансформации патриотической повестки и усиления политизации общественных настроений. Политическая реальность в регионах показывает, что запрос на справедливость, поддержку локальных инициатив и защиту от социальной уязвимости сохраняется. Но он всё слабее находит отклик в риторике и действиях парламентских партий. Электронная демократия, рейтингование и цифровизация процедур добавляют технологичности, но не компенсируют дефицит живого общения.

Формат управляемой конкуренции обеспечивает устойчивость политического поля, но одновременно снижает адаптивность самой системы. В таких условиях избиратель всё чаще ориентируется не на партии и программы, а на отдельных людей, инициативы или региональные кейсы. Местные советы превращается в бюрократическую площадку, а не в пространство выработки решений.

На этом фоне всё более актуальным становится вопрос о реформировании партийной системы — не столько структурном, сколько содержательном. Восстановление субъектности партий возможно лишь через возвращение к функциям идеологической и ценностной репрезентации. Без этого партийная система рискует окончательно утратить смысл в глазах общества, став лишь вспомогательным механизмом политической администрирования.