Почему мы не форсируем процесс дебандеризации.

Месяц без подаяний главного хозяина убедительно показал, что ждет бандеровцев при сохранении этой тенденции. О наступлениях не может быть и речи (под наши выборы, несмотря ни на что, могут попытаться что-то изобразить, но это будет можно только приветствовать). В обороне, несмотря на привычно ненормальный расход живой силы, пусть небыстро, но неуклонно теряются позиции на многих участках. И сколько у них (особенно на фоне прогрессирующего дефицита всех видов железа) еще получится скотски расходовать живую силу без счета, вопрос отдельный. Даже в условиях текущей интенсивности наших операций, а повышать ее есть куда и чем.

Вопрос, когда подаяния возобновятся — и возобновятся ли вообще, и в каком объеме, если вдруг да — на глазах становится все туманнее. Особенно по мере того, как на лютую внутриамериканскую грызню начинает накладываться перспектива вляпаться в Ближний Восток в несравнимо больших, чем сейчас, масштабах. Во всяком случае, уже сейчас как вполне рабочий допускается и сценарий, что сосать лапу придется до самых выборов, то есть до ноября. Останется ли к этому времени что-нибудь от лапы, проще всего даже не начинать думать.

И по мере того, как главный хозяин (никак в этом вопросе не заменимый хозяйчиками второго порядка) будет и дальше держать паузу, проблемы бандеровцев на фронте будут нарастать по мере истощения матчасти, причем нарастать со временем нелинейно. Судя по тому, как наше командование совершенно не торопится эксплуатировать эту паузу в каком-то срочном порядке, не стремясь резко наращивать давление прямо в моменте, на уровне большой стратегии мы продолжаем уверенно исходить из того, что никакое возобновление помощи хохлов уже не спасет. И действуем по собственным планам, а главное — в собственном графике.

В развитие, что мы не форсируем ход дебандеризации по случаю прекращения американских подаяний: это «не форсируем» видно и по характеру и особенно интенсивности наших воздушных ударов по бандеровским тылам с конца декабря.

Этими ударами, как сейчас стало понятно ретроспективно, отработан сравнительно ограниченный круг приоритетных целей: военная промышленность, склады, тыловые расположения личного состава. Отработан он с уменьем и талантом — вой по разнесенным предприятиям оборонки с хутора доносится до сих пор. Но периодичность этих ударов сама по себе намекает, что их цель исходно была относительно локальной.

Не было никаких объективных препятствий к тому, чтобы в течение января, как не раз бывало и в прошлом и в позапрошлом году, наносить массированные удары по укротылам в режиме примерно через ночь, заодно истощив ПВО практически в ноль с крайне сомнительной перспективой восполнения боезапаса. Целей, и инфраструктурных и чисто военных, для этого нашлось бы в достатке. Но тот факт, что час этих целей и этой интенсивности ударов еще не пришел, как раз и говорит многое о нашем текущем планировании — и о том, что оно не требует срочного пересмотра под любые текущие проблемы на стороне противника.

Когда придет время решающих, по нашему замыслу, операций, думаю, мы увидим кратно больший, чем в последний месяц, расход дальнобойных высокоточных средств — и воздушных, и морских, и всего ассортимента наземных. И это время, как показал январь, будет определяться исходя из степени нашей всесторонней готовности к таким операциям, а не случайных, пусть даже и весомых, факторов на стороне противника: эти факторы мы, конечно, учтем, но перекраивать под них свое планирование точно не будем.

Что, собственно, лишний раз доказать и требовалось.

@politadequate