Почему не работают переговоры «старого формата»

Мельниченко в своем знаковом интервью на Первом обратил внимание на то, что переговоры в фрагментированном мире перестали работать и необходима перестройка их традиционной структуры на проектную (как бы подразумевая что у Кремля и Лондон-Сити в условиях ухода из Европы США может появиться общий европейский дом проект «безопасного развития»).

Нужно пояснить, почему — почему больше не могут договориться ни на Ближнем Востоке, ни на Украине. Ни где бы то ещё.

А потому что прежних основ долгосрочных договоренностей больше нет. Нет той глобальной силы, того гаранта, которым были США (а ранее ещё и СССР). И нет больше той прибыли, ради получения которой договоренности принимались и соблюдались. Поэтому стороны стараются урвать своё здесь и сейчас, без оглядки на правила, которых больше нет. Собственно риторика Вашингтона при Трампе поначалу этим — беспардонностью — и шокировала. А сейчас уже все привыкли, что правил в мире больше нет, кроме права силы. Время мира и договоров меняется на время войны.

Прежний глобальный мир распадается на наших глазах. А этот распад всегда сопровождается взаимными обидами всех и — военным конфликтами. США и Китай так и не договорились о контролируемом разделе мира (хотя он по факту происходит по полушариям — в уведомительном порядке). Потому остается только два возможных сценария будущего: либо период хаоса, война всех против всех, либо, что ещё хуже, мировая война двух коалиций.

И вот есть силы в Старой Европе, которые готовы вводить и поддерживать в этом наступающем хаосе двусторонние «джентельменские» правила. Такого же рода, как между Вашингтоном и Пекином — не системная конвенция по разделу мира, и ритуал воинских приличий, когда противная сторона заранее извещает врага — «иду на вы», в смысле буду брать под контроль определенную территорию или сферу — если не хотите случайно столкнуться там со мной (а это может привести к Большой войне) — имейте это ввиду.

Мельниченко аккуратно упаковывает это предложение Кремлю и остальным российским элитам в нарратив «проектного подхода», когда меняются глобальные ориентиры и ценности на мировой арене. Главная угроза в моменте — не противостояние между РФ и Старой Европой и их отношения между собой, а опасность из вне, от самой распадающейся мировой системы. Когда противостояние с РФ может провоцировать в мировой экономике (и политике) обвалы такого уровня, перед которыми СВО и санкционная экономическая война, информационная война с РФ — меркнут. Отсюда формула необходимости изменения видения баланса рисков и интересов, в котором баланс безопасности становится важнее баланса борьбы.

В этом контексте становятся понятнее и реальная геополитическая стратегия Кремля, вызывающая у «патриотов» всё больше вопросов, и «странные» процессы в российском инфополе.