Легендарное поле доблести: Балаклавское сражение
В октябре главнокомандующий русской армией в Крыму князь Александр Сергеевич Меншиков принял решение отправить 16-тысячный отряд (при 64 орудиях) генерал-лейтенанта Павла Петровича Липранди с целью выбить союзников из Балаклавы. В сводный отряд вошли полки: Киевский гусарский, Ингерманландский гусарский, казачьи Уральский и Донской, пехотные Азовский и Днепровский, егерские Одесский и Украинский. По замыслу главнокомандующего, Липранди должен был нанести врагу максимальный урон, а заодно по возможности нарушить коммуникацию армии союзников, снабжавшихся через порт. После этого русские войска получали бы реальную возможность изгнать их и из-под блокированной главной базы Черноморского флота — Севастополя.
В пятом часу утра 25 октября русские приступили к обстрелу передовых редутов союзников. После основательной артподготовки, батальоны Украинского и Азовских полков устремились в атаку и с ходу выбили турок из первого редута. Поначалу неприятель потерял 170 человек убитыми. В охватившей турок панике те не успели уничтожить артиллерию и бросили на позиции три орудия. Следующие три редута вместе с восемью пушками османские солдаты и офицеры оставили без боя. Стоявший в некотором отдалении от противника редут русские оперативно срыли, сломав орудия и сбросив их с горы. Знавший о расположении английского палаточного лагеря Липранди предпринял попытку захватить британскую артиллерию, направив с этой целью гусар и уральцев под командованием генерала Рыжова. Здесь-то неожиданно (холмистая местность у Балаклавы долго не позволяла противникам видеть друг друга) и произошла встреча русской и английской тяжёлой кавалерии. В отчаянном и кровопролитном столкновении русские взяли-таки верх, принудив британцев отступить. Однако в не до конца понятной обстановке Рыжов, остерегаясь ловушки, не рискнул продолжить атаку и приказал гусарам вернуться на изначальную позицию.
В сражении под Балаклавой к концу дня ни одна из сторон так и не добилась решающего перевеса, как говорится, «оставшись при своих». Зато в качестве своеобразной компенсации британская военная история обогатилась сразу двумя героическими легендами.
Первая связана с участвовавшей в бою шотландской пехотой, названной военным корреспондентом «Таймс» Вильямом Расселом «тонкой красной линией» (по цвету мундиров шотландцев). Этот ординарный и малозначительный, если вдуматься, эпизод, тем не менее благодаря журналисткой фантазии и красочной подаче материала приобрел прямо-таки эпические черты и масштаб.
В действительности событие это было вполне заурядным. Параллельно со сшибкой тяжёлых кавалерий, четыре эскадрона гусар Ингерманландского полка и казаки атаковали 93-й шотландский пехотный полк. Шотландцам, ввиду особенностей позиции и рельефа местности, пришлось растянуть своё построение и вместо обычных для того времени четырех заградительных шеренг выстроиться в два ряда, впоследствии романтически названные корреспондентом «тонкой красной линией». Все дальнейшее было уже из области чистой беллетристики. Согласно красочной версии корреспондента, командир полка баронет К. Кэмпбелл обратился к шотландцам: «Приказа к отходу не будет, парни! Вы должны умереть там, где стоите!» На что и получил соответствующий легендарный ответ: «Есть, сэр Колин. Если понадобится, мы это сделаем». Надо все-таки отдать должное шотландцам (первоклассным и стойким, надо признать, бойцам): они сумели выстоять и отразить атаку русских гусар. С тех-то пор выражение «тонкая красная линия» стало обозначать у англосаксов готовность биться до последнего.
Второй миф связан со знаменитой атакой бригады легкой кавалерии, в которой традиционно служило большое количество молодёжи, представлявшей самые знатные и аристократические фамилии Британии. Командующему лёгкой кавалерией лорду Раглану вздумалось с наскока отбить захваченную русскими артиллерию и приказал, «чтобы кавалерия двинулась быстро вперёд, вслед за неприятелем, и не позволила ему увезти орудия».
В общей сложности в атаке на удобные и укрепленные позиции русской армии на холмах участвовало около 600 человек. Английская кавалерия устремилась в эту безумную и заранее обреченную атаку по отлично простреливаемой с нескольких направлений долине (названной впоследствии Долиной смерти) под шквальным огнем русских. Позже командовавший атакой бригады легкой кавалерии и вынужденный исполнить авантюрный приказ Лорд Кардиган вспоминал: «Русские имели батарею в долине против фронта английской кавалерии, а другие батареи и стрелков — на обоих флангах».
Атака захлебнулась всего за двадцать минут. Смертоносная картечь и прицельный ружейный огонь русской пехоты нанесли британцам опустошающий урон. Согласно воспоминаниям генерала М. Богдановича, отступавших британцев бросились преследовать русские уланы, «усеяв поле битвы трупами». В Долине смерти остались лежать тела 129 погибших англичан (по сведениям английского историка Дж. Суитмана — 113), ещё 247, включая самого Кардигана, получили ранения разной степени тяжести.
Согласно сложившемуся на Западе красивому мифу, французский генералу П. Боске будто бы произнес по этому поводу ставшую крылатой фразу: «Это великолепно, но так не воюют!» (по другой версии, он сказал «…но это безумие»).
В исторические анналы вошла и реплика безымянного (возможно, офицера) русского комментатора: «Трудно оценить по заслугам подвиг сей безумной кавалерии!»
Илья Рябцев
