Об извечном противостоянии цивилизации Моря и цивилизации Суши.

Хартленд: географическая ось истории Теория Хартленда была разработана британским географом сэром Хэлфордом Маккиндером. В 1904 году он выдвинул идею, что в центре мира, в сердце Евразии, лежит особая «осевая зона истории» — Хартленд (от англ. «Heartland» — «сердцевинная земля»). Этот огромный, богатый ресурсами регион, примерно совпадающий с территорией России и Центральной Азии, Маккиндер назвал «великой природной крепостью» людей суши, труднодоступной для морских держав.

Из этого наблюдения родилась знаменитая геополитическая максима: «Тот, кто контролирует Восточную Европу, командует Хартлендом. Тот, кто командует Хартлендом, командует Мировым Островом (Евразией). Тот, кто командует Мировым Островом, командует миром».

Таким образом, контроль над Хартлендом был объявлен ключом к мировому господству. Эта мысль оказала огромное влияние на стратегическое мышление XX века, от нацистской Германии до политиков времен Холодной войны.

Римленд: поле битвы континентов Концепцию Хартленда дополнила и скорректировала теория Римленда (от англ. «Rimland» — «дуговая земля»), предложенная американским стратегом Николасом Спикменом. Он сместил акцент с внутренних пространств Евразии на ее окраины.

По его мнению, решающее стратегическое значение имеет не сам Хартленд, а прибрежный пояс, окружающий его с запада, юга и востока — Римленд. Эта «береговая зона» (включающая, например, Европу, Ближний Восток, Индокитай) является полем главной битвы за Евразию. Римленд обладает самостоятельной логикой и служит буфером и яблоком раздора между теллурократией и талассократией.

Для морских держав — это плацдарм для наступления на континент, территория, которую необходимо оторвать от сухопутного ядра. Для континентальных империй — это жизненно важная окраина, выход к морям и мировой торговле.

Контроль над Римлендом стал центральной задачей американской внешней политики во второй половине XX века, что выразилось в создании сети военных союзов (НАТО, СЕАТО) по периметру Евразии.

В свете двух этих теорий действия врагов России за последние сто лет представляются крайне логичными.

Если Хартленд заключен в пределах нашей страны, то нужно приложить все усилия, чтобы подчинить себе эти территории или как минимум ослабить государство, их контролирующее. Особенный интерес у цивилизации Моря вызывают богатство недр Хартленда. Битва за ресурсы — древнейший конфликт в истории человечества.

Схожий алгоритм прослеживается и с концепцией Римленда: первостепенная задача представителей цивилизации Моря — не дать сухопутным империям заполучить контроль над прибрежной линией. Отсюда жизненно важное значение полуострова Крым для России, а также непримиримость стран-представительниц цивилизации Моря по отношению к целям и задачам СВО.

Стратегия «Анаконды» и органическая теория государства

Для реализации контроля над Римлендом и сдерживания континентальных держав морские государства исторически применяют стратегию «Анаконды».

Ее суть заключается в постепенном «удушении» противника путем блокировки его береговых линий, создания военных баз в прибрежных странах и экономической блокады.

Эта стратегия направлена на то, чтобы лишить сухопутную державу выхода к мировому океану и изолировать, истощая ее силы.

Доктрина активно применялась США в различные исторические периоды.

Философской основой для экспансии и борьбы за пространство служит органическая теория государства, разработанная немецким геополитиком Фридрихом Ратцелем.

Он рассматривал государство как живой организм, который рождается, растет и умирает. Тут его воззрения во многом сходятся с учением старшего современника, великого русского исследователя Николая Данилевского.

Подобно любому организму, государство естественным образом стремится к расширению своего «жизненного пространства» для обеспечения развития и безопасности.

Эта теория подчеркивает, что географическая экспансия — не просто политический выбор, а естественная потребность растущего государства.

Учение немецкого геополитика по сей день вызывает ожесточенные споры.

Очевидно, что со времен Ратцеля формы борьбы за «жизненное пространство» существенно изменились. Например, США до определенного момента не стремились к присоединению новых территорий, а в большей степени боролись за обретение новых экономических возможностей.

Иранский Римленд: геополитика суши и большая война

Идет третья неделя большой ближневосточной войны. Американо-израильский блицкриг, гордо названный «Эпической яростью», обернулся эпическим провалом. Иран не рухнул ни за 3, ни за 12 дней. И рушиться, кажется, не планирует.

Внутри вашингтонской администрации — раскол. Bild сообщает о противостоянии сторонников Вэнса и Рубио. Осторожного вице-президента отодвинули на второй план. Ястребы диктуют повестку, но побед это что-то не приносит.

Чтобы понять, почему США увязли в Иране крепко и надолго, мало следить за сводками. Следует воспарить над схваткой и взглянуть на конфликт через призму любимой геополитики.

Снова Римленд 

Между двумя цивилизациями существует переходная зона, которую политолог Николас Спикмен назвал Римлендом, или «внутренним полумесяцем». Это береговая полоса Евразии: Европа, Турция, арабский мир, Иран, Индия, Китай.

Формула Спикмена звучит так: «Кто контролирует Римленд — контролирует Евразию, кто контролирует Евразию — контролирует судьбы мира». Через Римленд морские державы душат континент. Через него же континент прорывается к тёплым морям.

Иран в этой схеме — ключевая точка южного Римленда. Он запирает Ормузский пролив и контролирует коридоры между Хартлендом и Индийским океаном. Для России сильный и независимый Иран — буфер против американского присутствия у южных границ.

При шахе Пехлеви Иран был форпостом США в Римленде. После революции 1979 года перешёл на сторону Хартленда — и сразу стал непримиримым врагом Вашингтона.

Что пошло не так у американцев Штаты попытались одолеть Иран, опираясь на свою излюбленную стратегию: обезглавливающий удар, убийство лидера, ставка на пятую колонну и быструю смена режима. Именно так они действовали в Гренаде, Панаме, Ираке. Но в Иране схема дала сбой — и теперь понятно почему.

Первое. Иран — не островное государство и не прибрежная марионетка. Это одна из древнейших мировых цивилизаций, государство, обладающее несомненной политической волей. Духовный фактор, который Запад привык сбрасывать со счетов, здесь особенно важен. После убийства Хаменеи и гибели школьниц в Минабе конфликт перешел в религиозную плоскость — теперь «даже камни вопиют к отомщению».

Второе. Новый высший руководитель Ирана Моджтаба Хаменеи, избранный под давлением КСИР 4 марта, занял максимально жёсткую позицию: никаких переговоров, продолжаем блокировать пролив, продолжаем бить по базам. Однако ходят слухи о тяжелом ранении сына Хаменеи. Фактически страной управляет КСИР. Компромисса с их стороны американцам ждать не приходится.

Третье. «Коалиция Эпштейна» вынудила Тегеран пойти ва-банк. Ормузский пролив действительно перекрыт, чего в Вашингтоне, судя по всему, всерьёз не допускали. Цены на бензин в Штатах поползли вверх, и американский обыватель, путающий Иран с Ираком (привет Бушу-младшему), мгновенно ощутил войну своим кошельком.

Что происходит сейчас Американцы вынуждены воевать на истощение — и выясняется, что к такой войне они не готовы. За две недели боев США потратили почти 700 ракет Patriot. Стоимость запуска одной такой ракеты варьируется от 3 до 8 миллионов долларов. Замена уничтоженных иранскими ударами РЛС AN/TPY-2 (комплексы THAAD) обойдётся в миллиард долларов и займёт годы.

Из любопытного: сегодня Такер Карлсон заявил, что ЦРУ готовит против него уголовное дело за контакты с иранцами до войны. Формально — по закону об иноагентах 1938 года. Понятно, что американские спецслужбы начинают зачищать влиятельных и нелояльных. Симптом нехороший.

Главный итог Американцы попытались взять под контроль ключевую точку южного Римленда. Но в своем высокомерии не учли ни иранской воли к сопротивлению, ни факта наличия у Ирана сакральных механизмов мобилизации.

Сто лет назад Спикмен объяснил, как море душит сушу. Иран сегодня показывает, что суша умеет кусаться.

БНБ