России по спецоперации нужна внятная политика
Заявления министра обороны России и замглавы переговорной группы нарисовали перед нами новую картину происходящего, став узлом большинства ключевых процессов, происходящих сейчас.
Что мы услышали.
Шойгу заявил, что главная цель операции – Донбасс.
Его зам, входящий в переговорную группу, заявил о выполнении (видимо успешном) задач на киевском–черниговском и южном направлении.
Перед нами новая реальность, очень сильно расходящаяся с заявлениями Президента перед началом операции.
Рассмотрим ситуацию с двух позиций – общественно–политической и реальной (ну или близкой к тому).
Общественно–политическая картина такова, что Россия, как государство продолжает игнорировать задачи общественной политики.
Спустя месяц у государства не выработалось единой позиции по Украине, целям и задачам операции, каким должен быть мир после войны.
И это сильно бьет по устойчивости России в этом конфликте.
Война без внятной практической цели бессмысленна и мы это наблюдаем всуе.
Переговорный процесс и заявления Шойгу вообще не бьются с заявлениями президента и складывается ощущения, что они все живут в параллельных реальностях.
Все это укрепляет глубокое недоверие и фобии общества в отношении государства.
Сейчас даже самая лояльная часть общества живет в состоянии глубокого невроза, видя в собственной бюрократии врага не меньшего чем нацистская Украина.
И, конечно, заявления Минобороны лояльная часть общества восприняла панически, видя в нем сдачу государственных интересов.
Государство продолжает игнорировать задачи публичной политики.
Состав переговорной делегации тому прекрасная иллюстрация.
И, конечно, на фоне украинских политиков, наши бюрократы смотрятся очень бледно.
Мединский видимо не понимает, или перестал понимать, что это не закрытые бюрократические коммуникации, а публичное противоборство, где главное поле находится вне закрытых дверей.
Россия продолжает и продолжает укоренять свое публичное политическое поражение в мотивах и целях военной операции.
Хотя, на мой взгляд, решение лежит на поверхности – возьмите Рогозина.
К нему можно относиться как угодно, но именно он вытащил российскую дипломатию из задницы кризиса, в которой она находилась в ходе грузинской войны 0808.
Это был единственный публичный политик, который держал удар и эффективно разрушал информационную монополию Запада в ходе конфликта.
После него профессиональные дипломаты продолжали вылизывать своих «оппонентов», что в ЕС, что в НАТО.
Что мешало его послать сейчас, а он имеет высший дипломатический ранг, не знаю.
К слову, такой ранг имеет и Захарова, и это много говорит о текущих приоритетах.
Заявление Шойгу, что главная цель операции заключается в освобождении Донбасса, нанесло очередной, но такой же чувствительный репутационный удар по России в глазах про–российских или просто нейтральных сил на Украине.
Все освобожденные территории сразу становятся в подвешенном состоянии, и это касается всех, кто так или иначе взял на себя смелость говорить с российской администрацией.
Это далеко не первый сигнал, говорящий о наличии внутри российской бюрократии внушительной партии «мира», готовой сдать интересы России взамен на очередную иллюзию, как это было в 2014 году.
И это невольно подводит к вопросу, а кто вообще внутри российского госаппарата заинтересован в успешном завершении операции на Украине. Продолжение – здесь.
Реальная картина такова, что спустя месяц бессмысленной инерции появились какие–то приоритеты.
Первоначальный план, а точнее набор иллюзий, что Украина добровольно себя сдаст, наконец исчерпан.
Это безусловно плюс, так как линейно наступать ограниченными силами по всем направлениям бессмысленно.
Российская армия не имеет для этого ни ресурсов, ни военных возможностей и умений.
Главное сражение сейчас разворачивается на Донбассе.
России необходимо замкнуть плотное кольцо вокруг донбасской группировки ВСУ, отрезав ее от Харькова и Днепра и полностью tt уничтожить.
Хочется надеяться, что в дальнейшем появится какое-то осмысленное управление.
На Харьковском направлении командующий не контролирует ситуацию, допуская активные и эффективные действия ВСУ, включая регулярные обстрелы территории Белгородской области.
На остальных направлениях за месяц каких-то изменений тоже не произошло, что говорит об отсутствии замысла операции, грамотного управления и недостатке ресурсов.
Операцию нужно пересобрать полностью, от замысла, до структуры управления, баланса сил и ресурсов.
Большие вопросы вызывает дееспособность текущего командования и структуры правления операцией в принципе.
Регулярно наносятся удары по военным объектам, складам ГСМ, но до сих пор не прервано железнодорожное сообщение, действует сотовая и интернет связь.
Действуют дата центры, и финансовое управление.
Свободно работают дорожные коммуникации, позволяя снабжать припасами и подкреплениями Харьков и Николаев.
О слабых боевых качествах командования и российских войск свободно говорят в зарубежной прессе и крыть тут нечем.
Военное руководство игнорировало катастрофическое развитие операции на первом этапе, и это во многом стало причиной потери времени, ресурсов, и самое главное – людей.
Складывается впечатление, что в Минобороны долгое время вообще не знали, как проходит операция и только отсутствие ощутимого прогресса заставило как–то реактивно действовать.
У нас бытует ложная поговорка, что лошадей на переправе не меняют, но хочется спросить, а что делать, если они ведут в омут?
Мы сейчас сражаемся не сколько с Украиной, а с катастрофическим положением в вооруженных силах, специальных службах, и в целом с российской бюрократией.
Все происходящее, не злая воля врагов, а следствие системной коррупции, деградации власти в ключевых для безопасности государства сферах.
И за это прямую ответственность несут руководители этих ведомств, которые создали, или позволили случиться такому положению дел.
Армия из основы государства, стала азиатским ханством, построенном на слепом чинопочитании и системной коррупции.
Самое последнее хамство Сердюкова меркнет перед тем, как сейчас относятся к офицерам, какая некомпетентность и воровство наблюдается на руководящем уровне.
Специальные службы из инструмента борьбы с коррупцией в ряде случаев стали ее источником.
Все это, в совокупности стало острой угрозой самим основам государства.
И это стало явным.
Сейчас очень многие в государстве думают, что возвращение к статусу–кво, быстрый выход из конфликта спасет положение.
Но!
Во–первых, Россия самостоятельно в него не входила, и никто ее из конфликта не выпустит.
Во–вторых главная проблема заключается не во враждебном окружении, а недееспособности государства, отсутствии системных политических центров, способных собирать информацию воедино и создавать стратегические решения.
Таким центром может стать Совбез, выйдя из состояния беспомощного бюрократического ведомства в статус межведомственного, координационного стратегического узла, связывающего единой волей и замыслом ключевые сферы деятельности.
Безусловно нужны кадровые решения, но они бессмысленны, если не будет структурных изменений.
Еще одно важное замечание по фактической картине.
Инерция операции на Украине, которую мы наблюдали больше месяца, создаёт неконтролируемые риски эскалации конфликта.
К сожалению, мы критически упустили темп с самого начала, дав возможность управлять конфликтом третьим силам, в первую очередь США и Британии.
Наиболее острым риском сейчас выступает возможность вступления в конфликт Польши – страны с самой многочисленной и оснащенной армией в Центральной Европе.
Сейчас численность вооружённых сил Польши составляет 150 000 человек, и уже реализуются планы по ее увеличении вдвое — до 300 000.
В настоящий момент Польша проводит частичную скрытую мобилизацию, одновременно стягивая к границам с Белоруссией и Украиной свои войска.
Важно помнить, что на белорусском участке сконцентрирована бронетанковая бригада армии США в качестве страховки от ударов России.
Очевидно, что готовится сценарий оккупации не только западных областей Украины, но и вступления в прямое вооруженное противоборство с Россией и Белоруссией.
Этому развитию событий потворствует откровенно слабые вооруженные силы Белоруссии.
Такой сценарий одной из своих целей предполагает вовлечение в конфликт с Россией всего альянса НАТО.
В этих целях Соединенные Штаты формируют «союзные» контингенты стран Центральной Европы для участия в «польской» операции.
Полная готовность Польши к началу операции будет достигнута к концу апреля–началу мая, но операция может начаться и раньше.
Чем и как Россия может ответить в военном отношении – большой вопрос.
И здесь мы даже не касаемся очень близкой перспективы включения статьи 5 устава НАТО и прямого вооруженного конфликта с США, чьи силы сконцентрированы на белорусско–польской границе.
Вторым открытым риском выступает разморозка конфликта в Нагорном Карабахе, что приведет к прямому вооруженному противостоянию Азербайджана и России.
Первая попытка была сведена к восстановлению статуса кво.
Серьезные опасения вызывает визит в Баку министра обороны Британии, первый за всю историю отношений двух стран.
Чем он может закончиться, помня, что именно Лондон выступает политическим и операционным центром противостояния с Россией на Украине, догадаться не сложно.
***
Большой резонанс вызвала операция ВСУ по эвакуации из Мариуполя неизвестной группы.
Информация, что планировалась эвакуация зарубежных специалистов кажется маловероятной.
Во–первых, им просто нечего делать в осажденном городе.
Зарубежных специалистов всегда заранее эвакуируют из зоны боевых действий.
Во–вторых, если они все же там оказались, то для них был бы создан специальный коридор.
Это нормальная практика, которая действует десятилетиями.
В таких случаях обычно третья сторона обращается к сторонам конфликта, и специалисты выходят по созданному коридору. На самый крайний случай – интернируются.
Можно допустить, что в Мариуполе действуют западные ЧВК или наемники. Но как любые коммерсы, они действуют на свой страх и риск, и никто не дает в таких случаях гарантий их безопасного выхода.
Отношение Киева к зарубежным наемникам также известно.
Скорее всего действительно пытались провести эвакуацию из Мариуполя
И частично успешно.
Всего было пять вертолетов, четыре Ми–8, один Ми–24.
На сегодня есть информация о сбитии двух, по трем остальным информации нет.
Скорее всего они достигли аэропорта Днепра – пункта вылета.
