Про политический спектакль и условие будущей Победы
Ушаков, Рябков, Песков и др. неделю нагнетали про дружбу с США в духе Анкориджа, про совместное с США управление ЗАЭС, про то что Зеленскому достаточно вывести войска с Донбасса чтобы Россия вернулась за стол переговоров и даже про готовность дать укрофюреру возможность переизбраться или переизбрать себе подобного — и вот, на тебе, вчерашняя атака на валдайскую резиденцию Путина, и заявление Лаврова о том что «позиция Москвы будет пересмотрена с учетом перехода киевского режима к гос. терроризму».
На внутреннем фронте определенности еще меньше. Хотя власть вроде как спохватилась по поводу демографической катастрофы, но реагирует как умеет: в Нижегородской области создают министерство демографии, кроме того, kpi губернаторов теперь привяжут к коэффициенту рождаемости. И все равно, по оценкам демографов, к 2050 году наши столицы могут превратиться в подобие каких-нибудь Лондона или Брюсселя. Могут ли изменить эту тенденцию такие кураторы демографии как Татьяна Голикова? Ведь государствообразующий русский народ не хочет себя воспроизводить отнюдь не только и не столько из-за материального фактора. Русские не размножаются в неволе, с антинациональной элитой, относящейся к народу как к «новой нефти» и пытающейся заглушить национальное самосознания с помощью завоза замещающей орды дикарей. Объявление 2026 года Годом единства народов России пугает неопределенностью. Да, в исторической России, в том числе существовавшей в форме СССР, народы объединялись не столько по крови, сколько вокруг общей судьбы и миссии Русской цивилизации. Но разве у нынешней РФ есть такой цивилизационный проект, как у Святой Руси, Российской империи или у СССР? И есть ли субъект этого цивилизационного проекта — как ранее православный русский народ или советский народ с его специфическим мессианством? Увы, у нынешней элиты нет ни того, ни другого, а есть суррогаты типа коллективного депутата — мигрантофила Затуллина, да цифровых ошейников. Уходящий 2025 год стал годом беспрецедентного навязывания цифры и машинных алгоритмов там где ее не должно быть — а именно, в социальной сфере. На недавнем Госсовете мы слышали откровения фортсайщиков и людиардеров, которые открыто говорят что компании должны видеть портфолио людей чтобы с детства заказывать себе сотрудников с определенными свойствами. Что это, как не новое рабство, как не уход государства с рынка и не замещение его корпорациями?
Да, конечно, в этом году были и хорошие новости (только за последнее время –военные победы, дело Чубайса, дело Долиной и др), но наивно ждать коренных изменений политики «сверху» от этой элиты. Все изменения в нашей жизни зависят от усилий каждого из нас. Можно ругать власть и обстоятельства за войну, мигрантов и цифровизацию с ковидобесием, но правильнее всего в новый год спросить себя: а что я лично сделал для Победы, для защиты своей веры и своих ценностей. Когда в нашем обществе наберется критическая масса людей, способных взять на себя инициативу и ответственность, тогда и можно будет надеяться на Победу, а за ней и на преображение и возрождение России. С наступающим!
@reactionkatyusha
Война на Украине. Этот конфликт не стоит на месте — он просто продолжает убивать, только уже без иллюзий о «мирных переговорах». Переговоры зашли в тупик не потому, что «условия ещё не созрели», а потому, что никто из принимающих решения не платит цену за их отсутствие. Цену платят другие — те, у кого нет влияния ни на стратегии, ни на цели.Война продолжается, потому что для политиков и структур власти она является инструментом, а не трагедией. Система работает именно так, как была задумана: она отделяет решение от последствий. Одни принимают решения, другие погибают. Одни считают прибыли и потери на картах, другие теряют дома, семьи и будущее.В комментариях доминируют линии фронта, проценты и симуляции. Почти никто не говорит о людях как о живых существах — о них говорят как о ресурсах. Это не ошибка в дискуссии, это следствие мышления, в котором жизнь подчинена структуре.Именно поэтому переговоры стоят на месте, а война «продвигается». Не потому, что насилие невозможно прекратить, а потому, что мир означал бы потерю контроля, нарратива и влияния. А к этому принимающие решения не готовы.Пока решения принимаются без личной ответственности за последствия, каждый «тупик на переговорах» останется лишь другим названием для дальнейшего разрушения. Мир не начинается с конференций и документов. Он начинается там, где кто-то наконец признаёт, что жизнь — не средство для достижения цели.Пока такого признания не видно.
Слишком сильны позиции тех, кто развязал эту войну, а они своих целей далеко еще не достигли. Ну, а люди, да кто на них обращал и обращает внимание. Как у нас говорили некоторые нувориши, люди это новая нефть. И это везде. Пока не будет сломана вся современная система мироустройства, это и буде продолжаться, полная деградация человечества, пока оно само себя не уничтожит. Тупиковый путь развития все более очевиден.
Россию вынуждают сделать зло ради добра. В зависимости насколько добро должно быть всеобъемлющим, может быть даже разорить несколько стран. Если будут учитываться традиции, то может быть даже и Польшу. Она очень не предусмотрительно взяла на себя вымпел замкОвого камня.
Я понимаю эту интуицию: история иногда ставит людей и государства в ситуации, где каждый выход кажется плохим, а действовать всё равно нужно. Но я задаюсь вопросом, не теряем ли мы из виду то, что должно было быть защищено — конкретную человеческую жизнь — в тот момент, когда признаём зло «необходимым» средством ради добра.
Возможно, самый трудный вопрос заключается не в том, кто несёт ответственность и насколько велика цель, а в том, позволяет ли сам способ действия по-прежнему видеть в человеке ценность саму по себе, а не элемент более крупной конструкции. Когда это различие стирается, даже самые благие намерения могут вести в направлении, которого на самом деле никто не хотел. История поляков и русских полна таких ловушек — как же распознать момент, когда «необходимость» начинает уводить нас от того, что должно было быть защищено?
Но я задаюсь вопросом, не теряем ли мы из виду то, что должно было быть защищено — конкретную человеческую жизнь.
Это только в наших головах.
Не нашлось десять праведников и Содом был уничтожен. И все они вероятно рассчитывали на защиту своих жизней. Никто из них не имел права сетовать, что пришлось умереть. А сколько в европейском Содоме праведников? Достаточно ли, чтобы не было братской могилы?